— Мне Эмили рассказывала, а ей Мия, что тебя сегодня Кейт с громкими криками выгнала из палаты с детьми Холмов. Их, да?

Грей оскорбленно выпрямился:

— Во-первых, никто меня не выгонял. Я сам кого хочешь выгоню, а во-вторых… — Он скривился, — ты чертовски сообразительна. Хуже тебя только детектив Эдвардс, который, к счастью, покинул “Приют”.

Эйч кивнула:

— Так и знала — детей лечил. — Она победно прихлебнула кофе. — Класс!

— Спасибо! — польщенно сказал Грей.

— Я не о тебе, я о кофе, — фыркнула Эйч и прежде, чем Грей возмутился, добавила: — ты тоже класс, Кайл. Кстати, чего заходил-то? Опять кошмары за пятки кусают?

Грей прищурился и протянул ей небольшую красного бархата коробочку с эмблемой известной ювелирной фирмы.

— Вот за этим.

— И…? — коробка Эйч не впечатлила.

— Ооо, ты дремучее Перу! — Грей открыл коробочку с украшениями — на белом шелке лежали две красивые сережки с крупными круглыми жемчужинами в окружении мелких блестящих камней. — Ты переживала за проданные серьги, и я…

Уточнять, что там был пластик, а тут натуральные камни, он не стал.

— Ой… — Эйч замерла, все так и не протягивая руку. — Это… Неожиданно… Да.

— Помочь надеть?

— Что? А, спасибо, не надо.

Грей захлопнул коробочку и замер, не зная, то ли убирать в карман джинсов и забыть, как страшный сон, то ли попытаться убедить Эйч.

— Так… Не понравились?

Та вздохнула:

— Что ты… Они красивые, очень. — и все же призналась: — Просто у меня уши не проколоты.

Грей уставился на неё, как на неведомую зверушку, а потом не выдержал: