Однако мы развели. Магическое пламя заплясало прямо на полу, и мы поели, что было – пирог, хлеб, рыба. Запили чаем из фляг, и ещё все глотнули чуть-чуть беленькой из моих рук – я запасла, и радовалась, что достало ума. Флажку ополовинили, но у меня была ещё одна. И я жалела только, что мало, потому что… потому что. Темно и холодно, вот. А мы должны что-то делать.

- Почтенный Каданай, ты вот как думаешь, что нам теперь делать? – спросил Анри. – Мы обошли здесь всё, но – ничего не увидели. Я допускаю, что не так смотрели, конечно, но знать бы – что такое «так»?

- Попросите показать вам всё, как оно есть на самом деле, - усмехнулся тот.

- Нам показать? А ты сам что, не желаешь поглядеть? – Анри тоже ещё может усмехаться.

- Да век бы не видать этой груды камней, - вздохнул Каданай. – Но – довелось вот. И теперь же домой только с победой, значит – придётся победить. Расступайтесь. И как попрошу подсобить – не мешкайте.

- Генерал, вы готовы его слушать? – поинтересовался Астафьев.

- Готов, - спокойно кивнул Анри. – И вам придётся. Не желаете – предлагайте ваш способ. Мы вас тоже послушаем.

Тот только вздохнул – очевидно, ему было нечего предлагать.

А Каданай вытащил откуда-то из меховых своих одеяний щепочки, разместил их на полу одному ему ведомым способом и поджег – высек искру, и поджёг. И принялся водить вокруг руками, и что-то нашёптывать, и напевать. Огонёк рос и ширился, и вот это уже прямо настоящий костёр, у которого захотелось погреться, прямо погреться. Я протянула руки… и отдёрнула, потому что пламя пребольно куснуло меня.

- Не торопись, чужеземка. Успеешь ещё, - подмигнул он мне.

У него было, что плеснуть в тот огонь, он и плеснул, и огонь загудел, и язык пламени плеснулся высоко-высоко, если и не до потолка, то куда-то близко, и вот уже по стенам расселись несколько десятков таких огоньков. Они тоже росли и ширились…

- Покажись, появись. Откройся, отопрись. Мы пришли, и просто так не уйдём, - говорил он монотонно, раскачиваясь возле огня и повелевая ему. – Эй, кто может, подходите, вместе подержим, - сказал он вдруг.

Первой успела Дуня – сбросила платок на плечи и повела руками над пламенем, как будто то пламя было ей совершенно не страшно. Потом очнулись наши вояки – оба, и Анри, и Платон, и даже Асканио, бледный-бледный, и Астафьев тоже.

- Дунуть? – спросила Ульяна.

- Дунуть, - важно кивнул ей Каданай.

- А ну разойдись, сейчас жарко будет, - звонко рассмеялась она, и смех её очень странно и как-то обнадёживающе прозвучал в пустынном зале.

Она подняла руки и как закрутит пламя! Как будто в стылом и затхлом зале подул свежий ветер, принёс тепло, и жизнь, и свет, и даже может быть весну, так мне показалось!