Рехнулась, матушка, да? О чём думаешь, дурная?

Северин нанёс врагу немалый урон, он ввинтился в их ряды и преуспел, только вот Астафьев и Платон не сообразили мгновенно сомкнуть строй, когда он пошёл в атаку, и Анри проглядел – это было ровно за его спиной. И получили за то мы все.

Первым достали Астафьева. Он повалился нам под ноги, Дуня бросила на него какую-то защиту, а он приоткрыл глаза и прохрипел:

- Перекидывайся, дура! Всем проще будет! Лучше справишься! - и закрыл глаза.

Дуня сделала вид, что не слышала, и прицельно отстрелила двух тварей.

- Госпожа, он прав, перекидывайтесь, - скомандовал Анри.

Ну, тут было не грех и послушать, правда? Дуня и послушала. Повела плечами красиво, голову опустила, спину выгнула… и распрямилась медведицей. Да как ринулась вперёд с рёвом и рыком, не хуже Северина.

А следом за ней и Каданай перекинулся – громадный волчище, зубы так и клацнули – и в прыжке подмял под себя троих.

Я залюбовалась и зазевалась, и мне под лопатку что-то как долбанётся! Это было неожиданно и больно, я не удержалась на ногах и неуклюже завалилась на колени… и не сразу заметила охватившее всю меня алое сияние.

Что за чёрт? Не поняла, совсем не поняла. А потом пригляделась… Сияние шло из-под слоёв моей одежды, там висел камень, который подарил мне Анри. Амулет от его дальних предков-нелюдей. Алые стрелы попали в меня ещё пару раз… и были поглощены моим нерушимым щитом. Хоть что-то хорошее. Можно подниматься и не мешаться под ногами добрым людям.

Я уверовала в неуязвимость, огляделась – а что я вообще могу-то? Ведь могу, правда же? Додала целебный импульс Асканио, ещё один такой же еле дышавшему Астафьеву, потянулась далеко, к воде, подумала о горячей воде, а не какой-то там, и швырнула плюху прямо в тех, кто поднимался по наши души из неведомого подземелья. Одну, вторую… а потом услышала сзади странное.

Наша бесстрашная Ульяна, опустив безвольно руки, стояла перед возвышавшейся над ней красноглазой тварью и тоненько, неуверенно говорила:

- Елисеюшка, ты ли это?

Тварь была, как тварь, как все они тут, какой же это к бесу Елисеюшка? Я потянулась к воде, создала плюху побольше и погорячее и обрушила на этого самозваного Елисеюшку, который уже тянул к нашей Ульянке свои угольно-чёрные лапы.

- Ульяна, стоять! Не трогать! – завопила я, схватила её за руки и не дала опуститься на колени возле чёрного.

Щупальце Северина добило тварь, на мгновение мелькнули в оскале зубы.

- Ой, - застонала Ульяна, прикрыв глаза. – А как похож-то был…

Следующим заругался Платон – на кого-то, кто, видимо, крепко досадил ему в прошлой, доссыльной жизни. И только что с кулаками на очередную тварь не полез. Его мы утихомирили вместе с Асканио, но это стоило пары пропущенных ударов, которые приняла моя защита, а если б не было её – то и мне бы там конец пришёл.