Сунлинь покачал головой.

– Не особо.

Они явно не ожидали такого ответа.

Катарина заставила себя сосредоточиться на трупе монаха. Она едва успела протянуть руку к инструментам, как они оказались в ее ладони – Шанюань с сияющей улыбкой подал ей футляр. Что задумал этот мальчишка? Катарина взяла пинцет и отодрала кусочек черной одеревеневшей плоти – и на вид, и на запах, и по ощущению это была древесная кора. Щепка была влажной. Катарина осторожно коснулась пальцем шершавой поверхности. Она была немного бархатистой. Странно…

– Ваша… смерть вызвала большой переполох во дворце. – Министр Фань Му с осторожностью подбирал слова. Только сейчас Катарина поняла, что двое других притихли и вообще выглядят как-то неуверенно. Словно не знают, как вести себя с собственным принцем. С новым принцем. Ведь раньше они знали его совсем с другом стороны. – Конечно, главный придворный лекарь и королевский алхимик быстро установили, что тело… э-э-э… принадлежало не вам, но… это все, что было известно. Вас долгие месяцы не могли найти. Лучшие алхимики пытались понять, где вы и как вам удается скрываться.

Дайске вдруг хмыкнул, и министры удивительно слаженно повернулись к нему.

Сунлинь улыбнулся.

– Лучший алхимик служит мне.

Катарина не знала, сказал он специально, чтобы порадовать Дайске, или просто решил еще больше сбить спесь с министров, а может, была еще какая-то причина, но его слова возымели колоссальный эффект.

Баи недовольно завозился, Дайске расправил плечи и едва ли не засветился, а министры совсем сникли. Шанюань насупился, но, кажется, тут же забыл о сказанном. Прилип грудью к плечу Катарины и делал вид, что не замечает ее отчаянных попыток отстраниться.

– Хм… должно быть, так и есть… Его величество объявил вас мертвым, но все знали, что он ни на день не прекращал ваши поиски.

– Король безумен, ваше высочество. – Гэ Дэй по-жабьи надулся и выпучил глаза. – Когда королева родила, он приказал вырезать всех, кто узнал о поле ребенка. Но, благодаря нашим усилиям, ему не удалось скрыть правду. У него родилась дочь! Вы по-прежнему единственный наследник престола.

А ведь Феникс сказал ей… Девочка, с которой король сделал что-то нехорошее…

Катарина продолжила кромсать труп черного монаха, как будто от того, на сколько частей она его разрежет, зависела ее жизнь.

– Вы проделали такой путь, чтобы сообщить мне о том, что хотите видеть на троне меня? Его величество никогда не объявлял меня наследным принцем, вопреки всем заблуждениям.

– Трон принадлежит тому, кто сможет им завладеть и на нем удержаться. А вовсе не тому, кого объявили наследником, – неожиданно подал голос королевский писчий, который до этого молчал.