Милена степенно пошагала за ним. Последним семенил алхимик. Катарину грубо подтолкнули в спину, вынуждая идти. Под холодным осенним ветром ее кожа покрылась пóтом.

Отец сказал, что сегодня Милена станет ближе к престолу. Что он имел в виду? Катарина знала о его планах женить Милену на наследнике короля. Но все, и она в том числе, прекрасно знали, что это были лишь мечты честолюбивого интригана.

Ни одно королевство не примет на своем престоле чужестранку из враждебных земель. Ванжан служил пристанищем для алхимиков из Далеких Королевств. Потому что там их преследовали и убивали. Здесь же они могли свободно заниматься алхимией, но служить Ванжану. Если кто-то надумывал вернуться обратно, то здесь их ждала та же участь, что и в Далеких Королевствах: смерть.

Но это была не единственная причина невозможности подобного брака.

В Ванжане не было наследного принца. Да, у короля был взрослый сын. И да, народ воспринимал его наследником, но… большую часть своей жизни он был при смерти. Катарина слышала, что ему служит целая армия лекарей и алхимиков – настолько слабым и немощным он был. В медицинской академии шла настоящая бойня за место при дворе. Тот, кто попадал во дворец принца, мог обеспечить себе безбедную жизнь и сытное существование. Ибо в выздоровление наследника не верил никто. Но все упорно продолжали его лечить.

Катарина ему даже сочувствовала. У нее-то была хоть какая-то свобода. Крупица, но была. Он же томился во дворце, слабый и умирающий. Без надежды выбраться из ловушки строгих правил и нелепых традиций.

А тут еще граф нацелился на него…

Впрочем, принцу ничего не грозило. Его союз с Миленой был невозможен еще и потому, что, каким бы влиянием ни обладал отец, у него не было места при дворе. Он не был ни министром, ни главой крупного влиятельного клана.

Все эти причины были настолько очевидны, что Катарина не понимала, почему ее расчетливый отец до сих пор пребывает в заблуждении.

Если только… Если только он не задумал нечто такое, что могло обеспечить успех его замысла. Что-то, в чем необходимо участие Милены, алхимика и ее, Катарины.

Запретный сад расточал тяжелое розовое благоухание. Роз было так много, что они образовывали живую изгородь. Длинные извивающиеся стебли, усыпанные шипами-иглами, сплетались в стену, ограждающую территорию сада. Все цветы имели темный, фиолетово-серый оттенок. Как будто их опалило пламя.

Алхимик пробормотал заклинание, и стебли образовали арку, освобождая проход.

– Осторожнее. – Граф посмотрел на Катарину, словно она была непроходимой дурой. – Не поранься. Шипы ядовиты.