– На чьей вы стороне? – спросила Йонг. Португалец повернулся к ней всем телом, чтобы окинуть взглядом с головы до ног.

– На своей.

– Значит, – продолжала она, – вам безразлично, кто победит в войне?

– Победит тот, кто сильнее, – изрёк португалец. – Гарота, ты будто вчера родилась. Победит правда. Прав тот, кто сильнее, всё просто.

– Я не согласна, – Йонг позволила себе улыбнуться. – Прав тот, кто отстаивает честный выбор. Японцы явились сюда за бесчестьем. И им не стать здесь хозяевами.

– Ах, юношеские идеалы! – воскликнул португалец. – Сколько тебе лет, девочка?

– А вам?

– Мне сорок три года. Уж поверь, за свою жизнь я повидал таких, как ты. Сам был таким, как ты.

– В вашем теле тоже жил змей, питающийся страхом и кровью?

Португалец закашлялся. Посмотрел на Йонг внимательным взглядом, покосился на её руки.

– В каждом человеке живёт чудовище, гарота. Вопрос лишь в том, даём мы ему волю или держим в узде. Я своего кормил долго.

Йонг склонила голову. Про мясо она позабыла, и то остывало у неё в руке, превращаясь в жёсткий кусок, который никому бы в горло уже не полез. Какова была вероятность, что незнакомый португалец, появившийся откуда ни возьмись, мог оказаться тем, кого она искала? Эта мысль вспыхнула в сознании в тот момент, когда Йонг увидела его лицо, и теперь не хотела оставлять её. Говорили, что португальский флотоводец сидел в тюрьме неподалёку от храма Земли, на самом севере. В крепости, где держали самых опасных преступников, которых не выпускали оттуда даже во время войны. Многих освободили, пополнив бывшими ворами ряды воинов, но тех, кто отбывал срок в Безымянной крепости, боялись едва ли не больше, чем японских захватчиков. Там сидели убийцы и насильники, люди, которые заслужили медленную смерть в холодных стенах, а не быструю казнь сразу после суда.

Этот человек не был похож на них, по крайней мере в представлении Йонг. И всё же…

– Как вас зовут? – спросила она. Португалец усмехнулся.

– Сперва ты себя назови. Это ты пришла в мой дом и начала драку.

Йонг кивнула.

– Справедливо. Но если я скажу своё имя, вам придётся идти с нами или же умереть от меча моих сопровождающих.

– О! – Он выпрямился, с усилием разминая шею. – Нет уж, уволь. Знаться с господами, чьи имена под запретом, я больше не желаю. Намучился с аристократами, больше не хочу искать бед на свою голову.