Нет.
Я не понимаю, что произнесла это вслух, пока не вижу, как Ланселот на меня смотрит.
– Я что-то не то сказал…
– Нет. – Я отвожу от Акколона взгляд.
Открываю рот. Закрываю его. Мне так хочется поделиться тем, что я видела. Ланселот ведь сам назвал это тяжелой ношей, и сейчас я как никогда хочу ее разделить. Но не могу, поэтому просто смеюсь. Смех вырывается из моего горла, и я не могу остановиться. Не могу остановиться, даже когда по щекам начинают бежать слезы, а люди на нас оборачиваются.
Ланселот уводит меня прочь из зала: его рука лежит на моей талии. Заземляет меня. Люди продолжают на нас пялиться, и я понимаю, что устроила сцену, но мне все равно. Перед лицом судьбы ничто не имеет смысла.
Мы выходим в пустой коридор, и Ланселот опирается на неровную каменную стену, ловит мой взгляд и ждет, когда я перестану смеяться – ему приходится ждать долго. Я никак не могу успокоиться: когда пытаюсь взять себя в руки, смех исторгается из меня с новой силой.
– Что с ней не так?
Слышу чей-то голос, вижу, как сквозь дверь проскальзывает Моргана. Она одна, Акколона рядом с ней нет.
И я тут же прихожу в себя: выпрямляюсь, хватаюсь за стену.
– Ничего, – быстро отвечаю я. Слишком быстро.
Моргана прищуривается, открывает рот, но не успевает ничего сказать – ее перебивает Ланселот:
– Никаких ссор. – Он переводит взгляд с нее на меня. – День и так затянулся… я бы сказал, две последние недели затянулись. Завтра во всем разберемся, а пока давайте вести себя как подобает.