Это такой простой момент. У нас таких впереди тысяча. Потому что он в это верит.

 И я понимаю, что должна сделать. Он говорил верно: я должна выбирать не между Мерлином и Нимуэ. Не кого-то из них. Но я пока не могу подняться. Не могу попрощаться с ним.

 «Но это не прощание, – думаю я. – Я увижу его снова. Еще один раз».

 Нимуэ сказала, что его смерть неизбежна, но теперь я знаю: когда я увижу его вновь, извиняться придется мне.

– Я тебя люблю, – шепчу я.

– Хм-м-м? – Он уже проваливается обратно в сон. – Уж надеюсь, ты ведь все-таки вышла за меня.

 Сейчас он верит моим словам, но утром начнет в них сомневаться. И я никак не смогу это предотвратить и убедить Ланселота в том, что я его спасаю. В каком-то смысле. Но я не хочу заклеймить наш последний момент жалкими попытками. Вместо этого я поднимаю голову и целую его, нежно и неторопливо. Ланселот отвечает на поцелуй, его пальцы путаются в моих волосах. Он отстраняется и внимательно на меня смотрит.

– Все в порядке? – спрашивает он.

 Я улыбаюсь. И это так легко. Я улыбаюсь, потому что я здесь, с ним, и я счастлива, и это так просто.

– Все в порядке. – Это не ложь. – Просто пить хочу. Скоро вернусь.

 Выскальзываю из его объятий и из постели, подхожу к двери и слышу, как он снова переворачивается и зарывается в подушку.

– Надо поставить у кровати кувшин, – сонно бормочет он. – Ты всегда хочешь пить.

 Я замираю у двери и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него в последний раз. Лунный свет делает черты его лица еще более резкими. Так он еще больше похож на фейри.

 «Возвращайся в кровать, – шепчет голос в моей голове. – Пока не поздно».

 Но потом я вспоминаю пророчество матери. Его последние строки.

Она сломит обеих и погибнет сама.

Я так беспокоилась о первых двух частях, об ужасных поступках Гвен и Морганы, что не поняла: последняя уже сбылась.