Он не был кричащим, но не был и темным. Не был он ни ярким, ни блестящим, ни матовым. Винно-красный, бордовый, пурпурный – все эти описания ему также не подходили. Он был просто алым.

Его можно было сравнить лишь с одним другим известным мне цветом. Мягкое мерцание, появлявшееся в глазах Люсифера, когда он смотрел на меня, было того же цвета, что и это платье.

– Дух захватывает! – выдохнула я, отнюдь не убежденная, что речь идет о простом совпадении.

У меня действительно захватило дух. Цвет платья был красивым, а покрой – удобным. Хотя оно держалось на бретельках и открывало зону декольте, но достаточно прикрывало мое тело, и я не чувствовала себя скованно. Узкие рукава с буфами, начинавшиеся ниже плеч, были исключительно декоративными. Вокруг талии вился ажурный пояс из настоящего белого золота, и алый шелк, плавно ниспадая, заканчивался коротким шлейфом. Мадлен обула мои стройные ноги в элегантные сандалии, державшиеся на золотых ремешках.

Но и это было еще не все. Камеристке удалось укротить мои дикие кудри, свободно скрепив их гребнями и золотыми застежками. Она намеренно высвободила из прически несколько прядей, чтобы те нежно обрамляли мое лицо, и вплела в волосы несколько блестящих русалочьих слез, выполненных из дорогого стекла.

Мое лицо тоже выглядело совершенно иначе. Оно все еще слегка мерцало от масел, которые Мадлен втерла мне в кожу. Я не знала, как именно ей это удалось, но теперь контуры моего лица не казались столь резкими и угловатыми, какими были в действительности. Напротив, мои щеки выглядели пухлыми и розовыми, а темные круги под глазами умело скрывала пудра. Мадлен присыпала мои веки золотой пылью, а губы мои сияли алым, под цвет платья. Больше косметики не понадобилось – все равно в центре внимания окажутся мои яркие солнечные глаза.

Я действительно сама себя не узнавала – и, сколь бы я ни ненавидела платья, сегодня у меня не было ни малейшей причины жаловаться на свой внешний вид. Алое платье даже подчеркивало на моем худощавом теле некоторые изгибы, о существовании которых я до сегодняшнего дня не подозревала. Глядя в зеркало, я впервые в жизни, даже несмотря на новый цвет глаз, почувствовала себя по-настоящему красивой.

Достойной высокого звания прямого потомка Богини.

– Ой! – внезапно вернула меня на землю Мадлен, хлопнув себя по лбу. – Об украшениях забыла!

Вздохнув, я позволила ей надеть мне на шею светлое рубиновое ожерелье. Вокруг драгоценных камней блестела оправа – опять-таки из белого золота.

– А еще, – робко сказала моя камеристка, протягивая мне меч, – я подумала, что ты захочешь повесить его себе на пояс.