Не успела Злата даже слова молвить, а княжич натянул сапоги, накинул на плечи плащ и вбежал вон из Избушки. Девушка тоже поспешила. Быстро закрепила косу шнурком и к окошку подбежала, глянуть, что снаружи творится. Любопытно же ведь!

— Ратибор, прекрати! — внезапно услышала Яга громоподобный мужской голос. — Прекрати, кому говорю! Радим, да выплюнь ты его хвост ради Богов! Шеи же свернёте, полудурошные!

— Фыфы хах фыфел! — был на это ему странный ответ.

— Бажен, да ну их! Хотят крылья переломать — пусть ломают! Мы няньками этим балбесам не нанимались, — посоветовал столь же громкий, но всё же несколько отличающийся от первого, голос.

Вот тут Златка до окна-то и добралась и удостоилась поистине потрясающего зрелища. На полянку перед Избушкой-на-Курьих-Ножках мерно махая громадными перепончатыми, как у нетопыря, крыльями медленно садился Змей. Хотя на Змея громадный ящер с медной чешуей был меньше всего похож. Бабке Ёжке он напоминал шипастых ящериц, что водятся на Ковыльных холмах, что близь Белояжска располагаются. У этого Змея Лиходольского была разве что похожая на змеиную голова, да гибкий чересчур длинный хвост. Туловище Змея было худощавое, даже какое-то поджарое, четыре мощные лапы с крупными загнутыми как у хищной птицы когтями и ряды острых шипов, широкой полосой идущие от самого носа до кончика хвоста, давали понять каждому, что перед ним предстал смертельно опасный соперник, с таким даже самый сильный колдун-воитель не справится. Но больше всего восторга у Ягуси вызвали крылья, громадные и на первый взгляд какие-то хрупкие, тонкие с переливающимися медными отблесками перепонками, поверить было сложно, что им под силу поднять тело Змея в воздух.

К сожалению, долго полюбоваться на себя Змей не дал, подёрнулся, словно маревом полуденным, и вот уже на снегу вытоптанном стоит рослый парень с тугими кудрями каштановых волос, чью худощавую фигуру не скрыл даже длинный тёплый плащ. Парень глянул на небо, чуть прикрыв глаза ладонью от яркого зимнего солнца, что-то пробубнил себе под нос и поспешил к стоявшему у самой Избушки Руслану, чья светлая макушка маячила прямо под окном, у которого стояла Злата.

Стоило только княжичу отойти, как на то же самое место широко раскинув крылья, приземлился уже другой Змей, чешуя которого была подобна чернёному золоту. Только успели коснуться когтистые лапы снега, как тут же превратился Змей в смуглого черноволосого юношу, сразу же поспешившего в сторону Избушки. На его место уже садился третий Змей. Этот представитель Рода Лиходольского был на много крупнее двух предыдущих и полянка как-то сразу стала казаться совсем крошечной, когда он там оказался. Шкура его отливала то золотом, то багрянцем, а шипы на спине больше напоминали частокол из мечей богатырских. И обернулся Змей крупным мужчиной, высоким, вот уж где точно косая сажень, широкоплечим, да справным, волос его золотился точь-в-точь как у Руслана, с чего Ягуся решила, что видимо этот родной брат приставленного к ней княжича.