— Больша-ая, — с улыбкой явственно чувствующейся в голосе, раскатисто произнёс князь Лиходольский. — Когда Зареслав на ноги встанет, уж привезите понянчиться, порадуйте старика.

— Привезём, — пообещала Бабка Ёжка, украдкой переводя дыхания и в душе ликуя, что родичи у мужа такие замечательные.

— Так, дочь моя, ты мужа своего и Василису в Белояжск сперва обещала привезти, помнишь? — вклинился в разговор царь Кощей и обратился к Будимиру Давыдовичу. — Вы на меня уж не серчайте, но Злата и Зареслав, пускай сперва у нас погостят. Мне нужно, чтобы они перед народом помелькали, слова мои подтвердили, да и царица моя её ждёт, братья соскучились.

— Да, чего уж серчать-то, — хмыкнул князь и делано сурово повелел внуку. — Но как только жениным родичам покажешься, домой вертайся и жену вези с дочерью. Понял меня, Зар?

— Понял, дед, — заверил Зареслав князя Будимира и чуть повернувшись, подмигнул эдак заговорщицки Ёжке. — Привезу.

— Вот и лады, — подвёл итог Змей Горыныч и со вздохом попрощался со всеми. — Ну, бывайте! — и уже почти из рассеявшегося облачка донеслось едва слышное. — Свяжемся ещё, Ростила!

— Ну, и мне пора прощаться, — заторопился царь Кощей. — Ты, Зареслав, давай уж поправляйся! Златка, за мужем гляди! Руслан, тебя пока попрошу там остаться. Вроде всё. Прощевайте, дети!

С этими словами колдовское зеркало пошло рябью, словно водяное зерцало, а когда поверхность разгладилась, Ростислав Кощей в нём уже не отражался. Княжичи отчего-то дружно вздохнули, а Златослава только сейчас осознала одну немаловажную для себя вещь, а именно, что муж перед ней почти нагишом сидит, только бёдра простынкой стыдливо обёрнуты. Вспыхнули у Ягуси щёки, да так сильно, что уши аж обожгло.

— Горим? — задумчиво поглядывая на потолок и, бросив на Ягу лишь один насмешливый взгляд, произнёс Руслан.

— Догораем, — хмуро произнесла Ёжка, с которой вмиг всякое смущение сошло, заменившись возмущением.

— То есть тушить не надо? — с усмешкой уточнил Змей. — А то я мигом за водицей сбегаю.

— Сбегай, сделай милость, — распорядилась Златка, быстро взявшая себя в руки и уразумевшая, что Руслан её специально раззадоривает, чтобы она о смущении меньше думала. — Вёдра с коромыслом в кладовой, река сам знаешь где, так что вперёд!

— Эй! Какие ещё вёдра?! Какое коромысло?! — возмутился княжич, скрестив руки на груди. — У тебя вода в кадушках вообще колдовством появляется!

— Сам вызвался — вот и иди, — ехидно выдала девушка, победоносно улыбаясь.

— Ладно, уговорила, — подозрительно покладисто произнёс Руслан и направился прочь из спальни, только у самых дверей насмешливо проговорил. — Так бы сразу и сказали, что уединиться хотите, я бы уже ушёл.