— Руслан! — возмущённо воскликнула Баба Яга и тут же рот обеими ладошка закрыла, да проверить поспешила, спит ли ребёнок.

— Вот и я о том, — откровенно потешался змей Лиходольский. — Вы себя тише только ведите, а то дитё разбудите. Зарик, до кровати сам доберёшься.

— Руслан! — угрожающе прорычал Зареслав, до того мгновения с улыбкой любующийся своей женой.

— Ухожу! Ухожу! — тихонько расхохотавшись, выскочил за дверь парень, не забыв плотно прикрыть её за собой.

Почти сразу нарочито громко хлопнула дверь в сени, дробно простучали шаги по ступеням, под окном раздалось молодецкое гиканье, а затем всё удаляющийся заливистый смех. Злата только головой покачала. Как дитё малое!

— Порой мне за него становится стыдно, — неожиданно признался Зареслав, отрешённо глядя на своё отражение в зеркале. — Но одного у него не отнять, он очень тонко чует, когда нужно вмешаться и когда необходимо отступить.

— Я тоже это заметила, — улыбнувшись, отозвалась Златослава, украдкой поглядывая на мужа. — Поначалу его выкрутасы вызывали только одно желание — огреть ентого болтуна чем-нибудь тяжёлым по темечку, но потом, чуть остыв сразу понимала, что он специально раззадоривал, отвлекая. Тут ему, конечно, большая благодарность, о которой я ему никогда не скажу.

— Это почему же? — слова Ёжки так озадачили Змея Лиходольского, что он прекратил гладь зеркальную взором пронзать и обернулся, чтобы на жену свою взглянуть.

— А чтобы нос задирать не смел, — тихонько прыснув в кулачок, сообщила ему Баба Яга. — Будет ещё важничать, раздуется, как жаба.

— Как жаба? — растеряно переспросил Добролюбов, потом на мгновение прикрыл глаза, видимо представляя себе это, а потом, зажав себе рот ладонью, чтобы не расхохотаться в голос, простонал. — Ох, Златушка, повеселила ты меня! Как жаба!

Видно очень уж живо себе княжич представил, как братец его словно жаба раздувается от гордости, что никак не мог прекратить смеяться. Ягуся даже беспокоиться было начала, как бы дурно мужу не стало после такого веселья. К тому времени, как Златка уж было хотела попросить Зареслава успокоиться, он сам смех оборвал, ладонью утёр глаза от проступивших слёз и с такой нежностью на неё взглянул, что лицо снова жаром опалило. А ещё Ёжка вдруг поймала себя на том, что тот самый поцелуй случившейся во время обряда свадебного вспоминает, да эдак явственно, что не заметила, как пальцы к губам невольно потянулись. Она-то не заметила, а вот супруг ейный приметил тотчас, и как пальчики тонкие по устам алым скользнули да замерли, едва касаясь, будто то давнее прикосновение сохранить пытались. А ещё не укрылось от взора Змея Лиходольского, как глазки Златославы заблестели, как улыбка мечтательная появилась. Тогда, наконец, поверил Зареслав словам Матери-Земли на обряде произнесённым: «Ну-ну, не переживай так, княжич! Тебя она больше жизни любить будет, будущее мне видно отчётливо…». И Баба Яга видимо об этом же вспомнила, потому как охнула тихонько и с тревогой в голосе прошептала: