— Ежели любому сердце кинжалом проткнуть, помрёт тут же, — не удержался и нервно фыркнул мальчишка. — И тут уже неважно заговорённый клинок или не заговорённый.

— Тут ты прав, чешуйчатый червячок! — расхохотался безумным смехом лесной и со злорадной улыбкой полоснул мальчишку по лицу. — Но только для вас Змеев этот клинок подобен серебру для оборотня. Если таким рану нанести, болеть она будет невыносимо сильно, а несколько таких ран на теле и ты сам будешь умолять меня, тебя прикончить, прервав мучения. Ну, что, змеёныш, чувствуешь, как рана начинает гореть? Не стесняйся! Можешь поделиться своими ощущениями!

Зареслав только сильнее стиснул зубы, стараясь не закричать от нахлынувшей боли, пытающейся его утопить в своих глубинах. Лесной улыбался, наслаждаясь чужими страданиями, и снова чиркнул клинком по лицу мальчика, оставляя уже более глубокую борозду. Боль становилась все сильнее и сильнее, возникало чувство, что на раны сыпанули тлеющие угли и со всей силы прижали их, казалось, что даже чувствуется запах палёной плоти, но это был всего лишь обман измученного болью сознания. Сколько продолжался его плен у сумасшедшего лесного, Зареслав не знал и не спешил узнавать, когда вдруг очнулся в княжеском тереме деда. Очнулся, спустя восемь лет с момента той памятной для него битвы…

Супруг вдруг замолк, погрузившись в свои мрачные думы, что даже не замечал, как всё крепче прижимает к своей груди Златославу, будто пытаясь согреться, разогнать те давние стылые воспоминания живым теплом. А Ёжка притихла в его объятьях, осторожно поглаживая ладошкой напряжённую спину мужа и жалея, что не в её силах помочь ему. Нет, не забыть то, давно канувшее в Лету, но унять боль, причиняющую и по сей день муки душе.

— Случилось так, что отряд, который вёл мой брат, попал в засаду лесных, — прервал затянувшееся молчание Зареслав и снова принялся за рассказ. — Лесных было больше почти в три раза, а наш отряд после вылазки был весьма потрёпан. Им удалось оттеснить нас слишком далеко от наших главных сил и загнать на самую окраину Тьмушинской Топи, где мы и готовились принять бой. Велимир отправил зов о помощи родичам, но все мы прекрасно понимали, что на подмогу к нам, скорее всего, никто не успеет, — тут он снова ненадолго замолк, а потом продолжил как-то совсем уж отрешённо. — Мы тогда с братом не сошлись во мнениях, что делать дальше. Я по малости лет и горячности предложил перекинуться и Змеями напасть на лесных. Меня не поддержали. Затаив обиду чуть ли не на весь свет, я сам решил осуществить задуманное, обратился Змеем да полетел на ворогов. Дурень малолетний! Колдуны лесных в меня сразу же заклятьями жахнули и погиб бы я, если бы Велимир вовремя не подоспел.