Проводив мужнину спину взглядом, Бабка Ёжка невольно грустно вздохнула и обратила свой взор на брата. Царевич Юрий с явным интересом разглядывал лотки и прилавки, явно в уме прикидывая, оплатил, не оплатил тот или иной торговец пошлину.

— Юр, а может, и мы пойдём? — робко спросила Яга, намекая на отчий дом, но, особо не надеясь, попасть туда в ближайшее время.

— Злат, ты чего ж с ярмарки так рано уйти собралась?! — наиграно удивлённо спросил брат и, широко улыбнувшись, заявил. — Ну, уж нет! Мила тебе что-то вон в той лавке показать хотела.

Баба Яга вздохнула, поудобней уместила на руках тихую от обиды на весь белый свет Василису и, подхваченная Юршей под локоток, направилась в сторону указанной лавки. Пришлось смириться, что на ярмарке ей предстоит ещё немного помелькать перед людскими глазами.

— Видела? Видела, как он её обнял, а? Вот это любовь! А ты говоришь, что врут всё! — зацепился Ёжкин слух за разговор двух совсем ещё молоденьких девчонок у лотка со сластями.

— Ну, слухи ходят…, — попыталась оправдаться другая.

— А ты ходишь, сплетни собираешь! — перебила её подружка, словно уличив каком-то непотребстве.

— Да, я…, — оправдания девчонки Злата к своей досаде не услышала, а хотелось.

Юрий, не замечая шепотки вокруг, вёл сестру в нужном направлении, и, останавливаться, не достигнув цели, не желал. Яга снова вздохнула и передёрнула плечами. Казалось ей, что все на торгу смотрят лишь на неё, только и обсуждая их с княжичем Лиходольским личную жизнь. Было неуютно и как-то гадко на душе, но девушка старалась не показывать виду.

— Злата, ну наконец-то! — навстречу им из торговой лавки выбежала раскрасневшаяся Миланья и настойчиво увлекла вместе с собою назад в лавку Златославу. — Тут столько диковинок! Вон посмотри!

Княжна позволила излишне деятельной родственнице и потакающему ей во всём Юрию завести себя в просторную лавку заморского купца и, перебивая друг друга, рассказывать и показывать чудные товары привезённый из далёких и таких чужих земель. Чтобы не обидеть родных, Ягуся в меру восторгалась диковинкам, примеряла поднесённые чересчур любезным, даже скорее лебезящим, купцом украшения. И только, когда широко улыбаясь, купец преподнёс на алой бархатной подушечке венец дивной красоты из серебра и морского жемчуга, Баба Яга наотрез отказалась его примерять, порадовавшись на миг, что может сослаться на то, что уставшая Василиска заснула у неё прямо на руках и девушка не хочет её тревожить.

— О пресветлая, луноликая госпожа! — воздев руки к потолку, нараспев произнёс купец. — Не обижайте скромного торговца, примерьте сей венец, который столь великолепно подходит вашей красоте! Стоило мне только увидеть вас, как я понял, что этим венцом может владеть лишь, столь ослепительная красавица.