Вздохнула земля, просыпаясь,и только Кайя могла услышать этот тихий вздох.

   Подняв руки ввысь, она призвала зацепившиеся за горные вершины облака,и вскоре тучами, напитанными влагой, заволокло все небо, и грянул гром.

   Кайя, взвизгнув от охватившей ее радости, поймала лицом несколько холодных капель, подхватила подол платья и стремглав бросилась в дом, спасаясь от сверзившегося с небес настоящего весеннего ливня, призванного, чтобы поскорее растопить сковавший промерзлую землю лед.

   Вот только неуемная, детская радость ее прошла уже этим вечером, когда, готовясь ко сну, она увидела на полу мыльни у своих ступней другие капли – красные, говорящие о том, что опять ее чрево не зачало дитя.

   Это открытие подкосило ее так, что некоторoе время она держалась за низ живота и хватала ртом воздух, силясь вздохнуть. Милосердные духи! Да что же с ней, в конце концов, не так? Пусть то, что она не понесла от Штефана, можно было списать на отраву, которой поила ее «добрая» Марика, но сейчас-то, с Эрлингом, что? Неужели она и в самом деле бесплодная ветвь, пустоцвет, от которого и пользы-то никакой,только сорвать да выкинуть?

   Скрипнула дверь,и за спиной послышались шаги Эрлинга.

   – Кайя,ты в порядке? Ты так долго не выходила из мыльни, что я уже испугался. Печка вон остыла… Да что с тобой, милая?

   Она лихорадочно обернулась, старательно прикрывая рукой небольшое пятнышко на белоснежной ткани. Но от Эрлинга ее движение, конечно, не укрылось. Он опустил взгляд вниз, скользнул им по нижней рубашке к подолу; конечно же, увидел кровавые капли на досветла выскобленных досках мыльни. Кайя заставила себя жизнерадостно улыбнуться.

   – Женская немощь пришла. Прости, сегодня я не буду тебе хорошей женой. Придется подождать несколько дней.

   На скулах Эрлинга проступили желваки, губы сжались в плoтную линию, уголки рта недовольно дернулись. Кайю больно задела такая перемена в его настроении. Всякий раз, когда им приходилось переживать несколько дней воздержания от любовных утех, Эрлинг темнел лицом, становился немногословен и по вечерам упорно находил себе любое занятие, чтобы подняться в спальню лишь после того, как Кайя заснет. Не хотелось верить в то, что ему, как и Штефану, нужно от нее только одно и что вcе мужчины столь одинаковы, но…

   – Я давно хотел спросить тебя, Кайя, - произнес он глухо, прерывая ход ее горьких мыслей. - Но все не решался. Прошу, скажи мне прямо: ты не хочешь детей? Если это твое желание, я пойму и постараюсь принять, но мне нужно знать, чтобы не тешить себя надеждами.