Кайя настолько опешила от такого предположения, что некоторое время пялилась на мужа, широко распахнув глаза и приоткрыв рот.

   – Что? Как ты вообще мог подумать такое?!

   Он поспешил отвести глаза,и Кайя не успела заметить, что в них промелькнуло – вина? раскаяние? облегчение?

   – Ты была замужем за Штефаном год, но не прижила с ним дитя. Что ж, так бывает, не все заводят детей в первый год, но ты всякий раз так радуешься, когда тебя одолевает женская немощь, что я подумал…

   Α Кайя подумать не успела, и потому в сердцах запустила в него тем, что попало под руку – скомканным полотенцем.

   – Ты подумал?! Святой Создатель, почему я возомнила, будто мужчинам голова дана, чтобы хоть иногда ею пользоваться?

    Эрлинг ловко поймал полотенце и уставился на Кайю с озадаченным выражением лица. Его губы дернулись, будто он что-то хотел сказать, но передумал. Поднял руку, растерянно взъерошил волосы на затылке.

   Кайя глубоко вздохнула, чтобы со злости не наговорить ещё чего похуже,и снизошла до объяснений.

   – Я не прижила дитя за тот год, потому что в слепоте своей просила помощи от недугов у аптекарши Марики. Откуда мне было знать, что я ей просто мешала и что она мечтала расчистить дорогу к Штефану для своей Дагмар? Теперь я думаю, что под видом целебных трав она подсовывала мне отраву, чтобы я не могла зачать. А вот Дагмар оказалаcь куда умней и расторопней меня.

   Эрлинг потрясенно комкал в руках полотенце и молчал, не сводя с нее взгляда.

   – Что до «радости»… – Кайя невесело рассмеялась, пряча навернувшиеся на глаза слезы. – Я просто не хотела огорчать тебя, вот и делала вид, будто все хорошо и мне ничуточки не горько оттого, что у меня опять не получилось. Я, наверное, все-таки никчемная жена, Эрлинг. Бесполезная и бесплодная.

   Горло сдавил предательский спазм, и Кайя сдавленно всхлипнула. Она поспешно зажала ладонью рот, но и это не пoмогло – слезы покатились градом, и oна уже ничего не смогла с собой поделать. Спрятала лицо в ладонях и расплакалась навзрыд, наплевав и на собственную гордость,и на то, чтo теперь подумает о ней Эрлинг.

   За какие-то доли мгновения он оказался рядом с ней, по-медвежьи сгреб в объятия, прижал к своей груди, принялся гладить по волосам.

   – Кайя, милая, не плачь, – забормотал он у нее над ухом. – И не говори так о себе. Будут у нас дети или нет, о том лишь Создатель знает, да ещё может старые духи. Но для меня ты всегда будешь лучшей на свете женой, потому что я люблю тебя.

   Кайя судорожно цеплялась пальцами за его рубашку – как всегда, когда искала у него утешения. Обоюдные признания облегчили камень, лежавший у нее на душе: теперь он знает ее тайную боль, а oна лишний раз убедилась, что Эрлинга она не заслуживает. Вот опять обвинила его мысленно дельбухи знают в чем вместо того, чтобы поговорить откровенно!