— Да. Знаешь, почему в моем мире за девушку отвечает отец или брат?

— Потому что вы не хотите признать нас равными себе?

— Потому что мы не хотим, чтобы вас обидели. И когда за девушкой кто-то стоит, все знают, что лучше ее не трогать. Мой мир не идеален, но твой тоже. Он тебя обманул.

— А я ему поверила.

Яков поджал губы. Проблема заключалась в том, что где-то в глубине души он был согласен со Златой. Ей стоило быть умнее. Но все уже произошло, и вот сейчас, когда речь шла не о какой-то неведомой ему девке, что потеряла честь, а о Злате, он понял, что не может осудить. Осудить значило бы ударить. А ударить — добить. А разве мог он ее ударить?

— Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.

Злата ничего не ответила, но закрыла глаза. В окне, под которым они стояли, погас свет. Снег продолжал падать, заметая следы их игры. И теперь казалось, что это было давно и не с ними.

— Я тебе правда не противна? — шепотом спросила Злата.

— Ты — нет, — ответил Яков. — Но я впервые в жизни хочу убить.

— А знаешь, мне это приятно, — хихикнула она. — Вот так злые ведьмы превращают хороших людей в плохих.

— Ты не злая ведьма.

— Я не знаю, какая я.

— Я знаю. Ты дала мне мазь.

— Любовник с больной спиной так себе удовольствие.

— Я сказал тебе, что мне предлагали на тебя поспорить, а ты не прокляла меня.

— Заклятье работало исправно. Мне правда было все равно.

— Ты помогла Климу.

— Хотела загладить свою вину перед вами обоими. Но я не планировала встречаться с тобой, поэтому и предложила ему заниматься в головном здании. А потом расслабилась.

— Я знаю, что ты ходила к нему после того, как мы поругались, — выдавил из себя Яков. — Но ты ничего не сделала. Видишь, ты...

— Я не смогла, — перебила Злата. — Во-первых, очень плохо себя чувствовала, а во-вторых... Он напомнил мне Олега, и я вдруг представила, что сказал бы папа... Это меня отрезвило.