— Но ведь отрезвило. Потому что мнение человека, которого ты любишь, имело для тебя значение. А это о чем-то да говорит.

Злата неуверенно шагнула к нему, и он понял, чего она хочет, но не решается сделать. И обнял ее сам. Почувствовал, как она вцепилась в его крутку сзади. Услышал, как всхлипнула.

— Прости меня, — снова попросила она. — Пожалуйста...

Он хотел сказать, что ему ее не за что прощать, но внезапно понял: ей было важно услышать другое. Ей нужно было услышать то, что позволило бы простить саму себя. А для этого кто-то должен был признать ее вину и отпустить ее. Что ж...

— Я прощаю. За все, — шепнул он ей в макушку, покачивая их из стороны в сторону. Им обоим нужно было успокоиться.

— Спасибо, — шепнула она в ответ, и он был уверен, что в ее голосе услышал облегчение. — Яш, а я правда слюняво целуюсь?

На фоне всего сказанного это был очень неожиданный вопрос. А с другой стороны, он был очень своевременным, потому что позволял окончательно покончить с предыдущим разговором, и открыть дверь во что-то новое.

— Насколько я помню, ты замечательно целуешься, — ответил Яков, поражаясь своей смелости. — Но мы можем проверить еще раз.

Она подняла к нему опухшее лицо и все равно показалась ему самой красивой. А потом потянулась вверх. Губы у Златы были соленые-соленые, и Яков внезапно для себя обнаружил, что соль может быть куда слаще сахара.

— Ну что? — обеспокоенно спросила она, к его великому разочарованию отстраняясь.

— Очень хорошо, — заверил ее Яша, пытаясь понять, как вернуть все обратно.

— Тебе есть с чем сравнивать? — немного ревниво поинтересовалась она, и эта ревность ему очень понравилась.

— Не с чем, — признался он. — Но мне и не надо.

Он попытался снова ее поцеловать, но Злата уперлась ему в грудь руками.

— Нужно кое-что прояснить, — она беспокойно облизала губы, заставляя Яшу забыть обо всем другом. — То, что мы сейчас целуемся, значит, что мы будем встречаться? Просто, чтобы я понимала. И я все еще пойму, если нет, и…

И Яков понял, что настала его пора принимать решения. Теперь все было куда ближе к тому, чему учил его отец, хотя и нельзя было сказать, что от этого стало легче.

— Да, — перебил он. — Мы будем встречаться.

Прозвучало как-то сухо, но Злату вроде бы устроило. Она кивнула и, больше ничего не говоря, снова его поцеловала. Но на этот раз обняла за шею и отрываться уже не думала. Яков понятия не имел, сколько они так простояли. Губы горели, но прерваться было невозможно. Злата целовала так, будто мечтала об этом весь последний месяц, и это сводило с ума. Теперь он знал, что ошибся, когда думал, что ей не нравится целоваться, и еще, что до этого она ни разу не целовала его по-настоящему. Ему вообще казалось, что он целует ее впервые, да так, наверное, отчасти и было. И это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.