Кто-то кладет руку мне на плечо.

– Мы не успели. Прости.

Грусть и ужас в голосе Саиды – ничто по сравнению с безграничной болью у меня в сердце. Я трясусь всем телом, притягиваю безжизненное тело Нефертари к груди, обнимаю ее и пытаюсь согреть своим теплом.

Возле меня садится Энола. Всхлипывающая Кимми сгорбилась под боком у Гора, гладит его по щеке и сжимает ладонь Нефертари.

– Тари, – шепчет она, – проснись. Мы здесь. Мы уведем тебя отсюда. Теперь все будет хорошо.

Гор нащупывает руками Кимми. Приподнимается и, хотя не может ее видеть, обнимает девушку одной рукой, когда та начинает безудержно рыдать, осознав, насколько сильно он пострадал.

– Сделай что-нибудь, ты же бог, – умоляет она, а потом поворачивается ко мне. – Верни ее.

Кимберли трясет Гора за плечи, и тот стонет.

– Я не могу, малыш. – Из его бесчисленных ран струится кровь. – Мне очень жаль.

Ее отчаяние перерастает в недоумение.

– Она не умерла, – еле слышно произносит Кимми, как будто громкие звуки сделают произошедшее необратимым. – Она не могла. Она ведь обещала. – Девушка пытается вырваться из объятий Гора. – Где Сет? – В глазах у нее сверкают искры, а кожа белее, чем у мертвеца. – Если ты не можешь, то он точно сумеет. Тари, очнись, – продолжает звать она кузину, которая, совершенно безжизненная, лежит у меня на руках.

Вокруг нас царит абсолютный хаос. Воины-призраки бросают огненные шары в темные туннели, добивая раненых демонов. Гор, Кимми, Энола, Нефертари и я находимся на тихом островке посреди бури. Микаил со Скипетром света в руке стоит у меня за спиной, словно охраняя нас.

Я целую Нефертари в лоб, кончик носа и в губы. Кимми права: пока душа не покинула тело, она не мертва по-настоящему. Пока она здесь. Пропустить ее душу через мой свет – это моя обязанность. Указать ей путь и проводить в поля. Но этому не бывать.

Кимми душераздирающе всхлипывает. Несмотря на сопротивление, Гор обнимает ее еще крепче. В конце концов девушка успокаивается и цепляется за него, словно за якорь. Она в таком отчаянии, что, похоже, совсем не замечает его ран и повреждений.

– Она не может умереть, – бормочет Кимберли снова и снова.

Гор успокаивающе гладит ее по спине.

– А правда, где Сет? – дрожащим голосом интересуется Энола.

К нам подходит Саида.

– И где мой сын? Что здесь случилось? Почему вы не поговорили со мной? О чем вы вообще думали?

– Данте в бутылке. – Кивком головы показываю на каменные стулья, и королева ахает. Нет худшего преступления, чем заточить джинна против его воли, а для них нет ничего страшнее. Теснота и темнота очень быстро сводят джинна с ума.