– Поначалу знал, но если бы вернул их слишком рано, то Ра не покарал бы меня или сократил срок моего наказания, а на такой риск брат пойти не мог. На что он не рассчитывал, так это на то, что потеряет способность переходить в этот мир. Регалии по-своему наказали его за жажду власти и высокомерие.

Гор стонет у меня на руках, и у меня щемит в груди. Он цепляется за меня окровавленной ладонью и выдавливает из себя:

– Тебе они тоже не принесут счастья.

Сет подходит ближе к нам и немного наклоняется.

– Меня не волнует собственное счастье. Ты все еще не понял? С тех пор как я убил твоего отца, его охватил страх, что другие аристои станут могущественнее, чем он, а когда Осирис больше не смог покидать Дуат, ему пришлось действовать.

Гор не отвечает. Он дышит очень тихо, но размеренно. Надеюсь, другие раны заживают, пусть он и не сможет сам восстановить глаза. Для этого ему потребуется помощь богини.

– Значит, Осирис был в Дуате, а Моисей сорок лет таскал регалии по пустыне. Почему ни Исрафил, ни Исида их не взяли?

Чем дольше он будет рассказывать, тем лучше. Вой демонов стих. Только иногда слышится хрип или скрежет когтей по камням.

– А как по-твоему, что произошло бы, раскройся их заговор? Как бы поступили с ними остальные аристои? Намного проще оставить меня отбывать наказание, которого на самом деле заслуживали они. – От ярости его черные глаза пылают золотом. – В течение какого-то времени они еще пытались, но потом Соломон надежно спрятал регалии. Нужен был кто-то особенный, кто сумеет их отыскать. Отличная работа, принцесса.

Не удержавшись, я фыркаю, хоть это и глупо. С кончиков пальцев мага срывается небольшой огненный шар. Все случается так быстро, что я едва замечаю его, прежде чем шар врезается мне в грудь. Обжигающий жар пронзает сердце. Застонав, я корчусь от боли.

Азраэль выплевывает проклятие. Цепи вспыхивают, и хотя я глотаю ртом воздух, а от боли к глазам подступают слезы, все равно, широко распахнув глаза, мотаю головой.

– Не двигайся, – кричу я. – Перестань!

Игнорируя меня, ангел все сильнее мечется в цепях. По камню разбегаются трещины, но металл лишь глубже и глубже впивается в его плоть. Если он продолжит так и дальше, то умрет здесь и сейчас. Такого он точно не переживет.

– Прекрати немедленно! – визжу я. – Ты же сейчас сам себя убьешь.

Азраэль оседает на скалу. Не держи его цепи, он бы упал на землю. Отчаяние в его глазах практически невыносимо. Я бережно опускаю Гора на пол.

– Я скоро вернусь, – обещаю ему и с огромным трудом встаю. Тело болит от ран, оставленных на мне демонами. Теперь, когда меня начало охватывать смирение, я чувствую их все до единой.