Я провожу языком по губам, после чего понижаю голос так, чтобы меня могла слышать только она.

— Где моя бабка?

— На Шаббе.

Я вздрагиваю, пока до меня не доходит, что она говорит о бабушке.

— Мириам. Я имела в виду Мириам.

Она сгибает палец, и, хотя я бы предпочла держаться на расстоянии, я придвигаюсь ближе.

— Близко.

— Насколько близко?

Мой голос вибрирует, как и всё моё тело.

— В Люсе.

— Но где?

Моё сердце успевает издать шесть ударов перед тем, как её рот, наконец, произносит слова, которые укрепляют меня в моём решении уехать из дома Антони, но не в Небесное королевство.

Нет. Я должна отправляться на запад, туда, где раскинулись пляжи и джунгли, в земли, которыми правят женщины, носящие ту же фамилию, которая, как я считала, принадлежала и мне тоже. А я-то надеялась, что никогда больше не увижу ужасную Ксему Росси…

Всё ещё не в силах поверить в то, что моё возвращение в Люс не было напрасным, я касаюсь колена Эпонины и говорю:

— Я прослежу за тем, чтобы ты получила то, чего желаешь.

Я отодвигаю подальше свою ненависть к Лоркану и мысленно передаю ему признание, которое я выбила у Эпонины.

«Ксема Росси прячет Мириам».

Я не ожидаю ответа в духе «Молодец, птичка!», но я надеюсь получить от него хоть что-то. Например: «Я отправлю своих птиц, чтобы проверить её заявление». И когда никакой ответ не проникает мне в голову, я понимаю, что его здесь, должно быть, вообще нет, и… какое-то странное чувство начинает разъедать мою радость.