— Они одумаются, — тихо бормочу я.

Она одаряет меня страдальческой улыбкой.

— Твои слова да богам в уши.

— Что я пропустила? — спрашивает Эпонина.

Когда Сиб начинает объяснять ей всю ситуацию, я снова пристально смотрю на Катриону. Она как будто находится где-то в другом месте, потерянная в своих мыслях. Она переводит взгляд с крыш на тротуары. Интересно, кого она высматривает — воронов? Эльфов?

Жаль, что я не нашла её перед этой поездкой на лодке, а занималась бесполезными размышлениями о том, что мои месячные ещё не наступили.

Пристальный взгляд Ифы прожигает мою щёку. Я перевожу своё внимание на неё. И хотя мы не обмениваемся словами, от меня не укрывается пульсирующая вена на её шее и то напряжение, что сжимает её лицо, не скрытое маской. Кажется, никто из нас сегодня не спокоен.

Мое победоносное чувство давно сменилось ужасом, который опутывает меня словно колючая крапива.

— Какой оживлённый район.

Замечание Эпонины заставляет меня перевести внимание с Ифы и с того, что скрывается в темноте.

— Когда-то он был более оживленным.

Взгляд Сибиллы проходится по вереницам неряшливых загорелых людей в тюрбанах, которые устало бредут по нашим мостовым и деревянным мостам.

— Не могу поверить, что ты первый раз в Тарелексо.

— Марко не хотел, чтобы я путешествовала по королевству. Он, наверное, боялся, что я сформирую своё мнение о том, как он относился к низшим классам людей.

— А ты его сформировала?

Слышит ли она напряжение в моём голосе?

— У меня есть мнение насчёт всего и всех.

Она пристально смотрит на Катриону, говоря это.

Я хочу защитить свою подругу, но она что-то скрывает. Как бы мне хотелось узнать, что…

И хотя плечи куртизанки распрямляются под всей это черной тканью, что на ней надета — знак того, что колкость Эпонины не осталась незамеченной — она просто продолжает смотреть на крыши, которые становятся выше и ярче по мере того, как мы возвращаемся на восток в сторону той части столицы, где проживают чистокровные фейри.