Глянув на него, Ревик кивнул и слегка сглотнул, отпуская его руку.

Затем, ожесточив свой свет против любых внешних отпечатков, он последовал за разрисованным человеком во тьму хижины с пальмовой крышей.

Человек отодвинул занавеску и толкнул Ревика в проём прежде, чем Ревик уложил у себя в голове факт входа.

Он осознал, что стоит прямо за дверью в тепло освещённом пространстве, большая часть которого занята западной с виду кроватью.

Темноволосая женщина сидела на толстом матрасе в окружении подушек, прислоняясь к деревянному изголовью. Сам матрас, похоже, покоился на корпусе, сделанном из той же древесины, что и сама хижина.

Матрас, возможно, состоял из ткани, набитой пальмовыми листьями, или же видящие привезли его с собой из Соединённых Штатов, но он выглядел удобным.

На матрасе рядом с темноволосой женщиной лежал растянувшийся мужчина, смотревший на маленький свёрток в одеяле, который лежал между ними.

Ревик осознал, что это, должно быть, младенец.

Он избегал смотреть на кого-либо из троих в упор, особенно на Кали.

Вместо этого он поднял взгляд вверх, на сетку, окружавшую их маленький анклав, видя, как человеческие ткани сочетаются с органическими материями, которые не пропускали насекомых и хотя бы часть жара и влажности. Он глазами отслеживал конструкцию, подмечая, где с прутьев свисает изменяющаяся органическая ткань, создающая импровизированную крышу, будто они построили полноценную палатку внутри хижины.

Тут определённо было прохладнее.

Должно быть, ткань обладала свойствами, с которыми он не был знаком.

Кто-то повесил над кроватью что-то вроде туземных религиозных тотемов, а также христианский крест, нечто деревянное и старое с виду.

Над всеми этими вещами, затмевая их своими размерами, висело традиционное для видящих изображение меча и солнца в серебряном и золотом цвете.

Более местные с виду тотемы наводили на мысли о защите, так что наверняка должны были отпугивать злых духов. Ревик мельком изучил их своими глазами и светом, затем ощутил рябь веселья с кровати, от присутствия, которое должно быть Кали.

— Ты вообще планируешь признавать моё присутствие? — поинтересовалась она, забавляясь.

Почувствовав на себе теперь уже два взгляда, Ревик напрягся, и к лицу прилило тепло, несмотря на прохладный воздух внутри палатки.