Они оба посмотрели на него, будто он их перебил.

Осознав, что так и есть, Ревик сделал одной рукой извиняющийся жест.

— Простите, — сказал он. — Я не знаю, что я тут делаю.

Кали вздохнула, села более прямо на кровати и убрала свои тёмные волосы от лица. Отбросив покрывала, она свесила длинные ноги с края, и Ревик увидел, что на ней бледно-зелёная юбка, светлее оттенка её радужек, а также похожая на тунику кофточка, которую он уже заметил. Стиль одежды казался почти индийским.

Она поднялась на ноги и подошла прямо к нему.

Ревик просто стоял там, когда она обняла его, закрыл свой свет, а его взгляд нервно скользнул к мужчине на кровати.

Когда Кали легонько шлёпнула его по груди, Ревик глянул вниз, опешив.

— Я думала, ты захочешь её увидеть, — укоризненно сказала она. — Я думала, ты захочешь увидеть меня, — добавила она ещё более укоризненно. — Вместо этого ты стоишь тут, отказываешься поздороваться, ведёшь себя так, будто я пытаю тебя самим фактом приглашения сюда. Уйе реально настолько пугает? Или ты ребёнка так сильно боишься?

Мужчина на кровати мягко усмехнулся, подняв взгляд.

Впервые улыбнувшись Ревику, он слегка закатил глаза и с нежностью посмотрел на жену.

Ревик осознал, что слегка расслабляется.

— Прости, — сказал он.

Она снова шлёпнула его, и он подпрыгнул.

— Не извиняйся! — пожурила она. — Поздоровайся.

Ревик слегка закатил глаза и прищёлкнул языком.

— Здравствуй, Кали.

— Ты рад меня видеть?

— Я рад видеть, что с тобой всё хорошо, — сказал Ревик, сжимая челюсти. Он глянул на Уйе и добавил: — Я беспокоился о вас. Я рад, что вы скоро уезжаете. Все вы трое, — добавил он, увидев вскинутую бровь Уйе.

— Моей дочери ты тоже боишься? — спросила она.

Он покачал головой.