Сколько дней он воевал с собственными, не желающими подчиняться ему чувствами, он не знал. Он пробовал и пробовал, пока не начинал задыхаться от изнеможения. «Утомление чувств» – странное состояние, схожее со знакомым ему ощущением «усталости разума», возникающим порой у ментальной проекции в подпространстве. В реальности слабости нет, это лишь условность ощущений. Но состояние невесомости сознания, которому не на что опереться в своём существовании, угнетало Стейза. Вечно быть наедине с собой, в абсолютной изоляции от всего сущего – тяжёлая доля. И он вновь и вновь старался прорубить себе хотя бы маленькое окошко во внешний мир, связаться с той, что была важна для него.

Постепенно выкристаллизовалась мысль, что проще всего уловить те волны, что входят в резонанс с приёмным устройством. При всей своей эфемерной нематериальности чувства были созданием Природы-Матушки, а физики давно убедились, что она предпочитает пользоваться одним и тем же ограниченным набором инструментов для решения самых разных задач. Если он будет настраиваться на те же самые эмоции, что и Таша, то вероятность успеха возрастёт. Угадать её эмоции – тривиальная задача для того, кто с подросткового возраста изучал теорию чувств других рас. При виде мук живого существа любой человек испытывает сострадание, и если Таша рядом, жалость и желание помочь должны быть её основными чувствами к нему.

Стейз вспомнил насмерть перепуганные девичьи глаза в горящем и обваливающемся доме, затем сосредоточился на образе Таши в залитом кровью комбинезоне, разорванном клыками саблезубых котов. Вспомнил собственные чувства при видё её хрупкого тела в медицинской капсуле, истыканном иглами и подключённом к множеству приборов, тревожно мигающих огоньками датчиков. Старательно отделил гнев на тех, по чьей вине она оказалась в таком состоянии, абстрагировался от чувства собственной вины и сосредоточился на чистом сострадании и стремлении помочь. К счастью, эти чувства, наравне с чувством долга и ответственности за чужие жизни, были из разряда наиболее доступных для наурианцев, из разряда тех, что были им свойственны больше остальных.

Перед мысленным взором Стейза закрутились кадры записи, сделанной стражами открытого мира: изнурённое личико Таши с кровавыми дорожками от носа до подбородка и больным взглядом; её настойчивое требование поверить ей и позвать Первого стратега – позвать его. Её безвольное падение на руки стражей и алая кровь, ручьём потёкшая на беломраморный пол. Да, чувство сострадания и желания защитить ему хорошо известно! Желания защищать всегда, быть рядом, вместе разделять все горести и радости, сострадать в печалях.