Чувство нежности стало пронзительным и окрасилось в тона тоски. Надежда чуть померкла, но трудно было утверждать это уверенно с учётом лёгкости всех чувств, словно бы приглушённых, еле заметных, как у... наурианцев!!!

Таша выронила нож и метнулась к постели больного.

– Это ты! Это твои чувства!!! Они есть, я ощущаю их!!! Да-да, любимый, надейся, надейся изо всех сил – всё будет хорошо! – заливаясь слезами, шептала Таша, целуя освобождённое от бинтов полностью зажившее лицо Стейза.

...

Тяжелее всего заниматься делом непривычным, которое, к тому же, у тебя плохо получается. Упорно раздувая искорки своих от природы атрофированных чувств, Стейз верил – их заметят. Вернее так: он точно знал, что его чувства не пройдут мимо Таши, но сможет ли он ощутить её отклик?

«Она улавливала самые тонкие оттенки моих слабых чувств. Логично предположить, что её полноценные чувства нормального человека гораздо ярче, и моя задача по их обнаружению куда проще, чем её. Увы, так обстоят дела чисто теоретически. С тем же успехом можно утверждать, что изучение таблицы умножения гораздо легче вывода основного уравнения пустоты, но для трёхлетнего ребёнка первая задача будет куда непосильней, чем для профессора физики – вторая».

Измаявшись в одиночестве собственного, закрытого ото всех мирка, Стейз всеми фибрами души старался прочувствовать эмоции внешнего пространства, раз уж физические, материальные процессы в нём ему недоступны. Стократно вспомнил он древнюю легенду своей расы:

Расстроился Создатель и ответил: «Чувства – мой дар всем своим детям. Дар не менее важный, чем светоч разума и свобода выбора своего пути! Я не хочу навечно лишать вас счастья чувствовать, но сделаю так, что ваши эмоции будут приглушены до тех пор, пока вы сами не пожелаете испытать всю их силу и красоту».

Стейз желал! Так горячо и страстно, как редко доводилось ранее чего-либо желать! Он прокручивал в памяти все драматичные эпизоды своего знакомства с Ташей, оставившие по себе неизгладимый след. Первую встречу и свою озадаченную заинтересованность необычной девушкой-дикаркой в звериной шкуре. Потом её гибель и затопившее его чувство вины. Вспыхнувшую надежду отыскать её и невольное восхищение перед её стойкостью и находчивой изобретательностью. На каждом чувстве Стейз останавливался особо, стараясь сделать его чётким и узнаваемым для той, кто (он всем сердцем верил в это!) сидит рядом и прислушивается к нему. В физике не бывает односторонних сил, только взаимодействия, следовательно, его мистическая связь с Ташей тоже должна действовать в обе стороны, ему просто надо настроить свой «приёмник чувств»! К сожалению, инструкции по настройке отсутствовали как таковые, приходилось полагаться на интуицию и волю случая, а этого Стейз не любил больше всего на свете.