– Преодоление страха – повторение страха – преодоление страха, – шевелила Таша призрачными губами, напоминая себе, что всё вокруг лишь иллюзия, созданная её разумом, тогда как на самом деле она преспокойно лежит в медицинской капсуле. – Особенно успешно создаётся этап повторения, можно сказать – действует на постоянной основе. Эх, на четвёртом десятке лет жизнь у меня пошла страшно интересная, только не пойму, чего в ней больше: страшного или интересного.
Она двигалась всё медленнее, будто сошла с дороги в озеро и погружалась в него всё глубже, а вода вокруг всё густела по мере её продвижения в ней. Ещё усилие, ещё шажок – и она уткнулась в невидимую упругую стену, похожую на ту, что когда-то выстроил перед ней Брилс. Промелькнула надежда, что сейчас она услышит знакомый старческий голос и перед ней возникнет его силуэт, но шевелящаяся мгла оставалась безлюдной и безмолвной. На этот раз её не пускала к Стейзу сама пустота!
Невидимая преграда на пути не поддавалась натиску, и обойти её не получилось.
– Давайте жить дружно, – сдержанно произнесла Таша, обращаясь к абсолютной пустоте и самой себе показавшись сумасшедшей. – Я только заберу своё и сразу уйду, обещаю.
Никакой реакции. Мгла, тишина и непробиваемая стена впереди, а нить связи напряжённо дрожит и каждый миг грозит оборваться. Сколько времени она бродит в подпространстве и сколько способен продержаться Стейз?! Как скоро его сознание сожрёт пустота, превратив каплю энергии ментальной проекции в пучок высокоэнергетических фотонов?! Сознание залила яростная злость, и в стену понеслась ударная волна, как при памятном противостоянии со стариком-авгуром.
«Ещё раз спасибо тебе, Брилс, – ты научил меня сражаться там, где нет ничего телесного, ни кулаков, ни оружия».
То, что волны способны отражаться от препятствий, Таша вспомнила, когда её отнесло далеко от преграды обратным валом. Сжав зубы, она вернулась на исходные позиции. Удар – ответный натиск, и преграда становится светлее и ещё непроходимее, будто заряжаясь злостью Таши, а время утекает как песок сквозь пальцы, каждый стук несуществующего здесь сердца отсчитывает его бег.
«Остановиться и подумать, – скомандовала себе Таша. Она выжила в столкновении с таёжным медведем благодаря умению сохранить хладнокровие на грани между жизнью и смертью, никакая пустота не выведёт её из себя. – Самые сильные чувства: вина, ненависть и любовь. Не ярость, не паника, а
В памяти вспыхнули глаза Стейза цвета звёздной южной ночи. Его шёпот: «Я обрёл больше, чем потерял». Ночные признания по дороге сюда, на край миров: