– Рада слышать, – со всей доступной ей серьёзностью откликнулась Таша.
– Если у тебя возникнут какие-либо затруднения: материальные, профессиональные, психологические и прочие, то ты обязательно расскажешь мне о них и первым делом обратишься за помощью
– Договорились.
– Ты же в курсе особенностей моей расы? Если тебе станет не хватать тепла, душевности и эмоций с моей стороны, мы будем открыто обсуждать эти проблемы и пытаться совместно решить их, насколько это возможно.
– Как скажешь, – продолжила проявлять чудеса покладистости Таша. Она вообще очень сговорчивая девушка, особенно по четвергам!
– Обещаю всегда быть рядом и никогда ни словом, ни делом никак не предавать тебя.
– Я тоже...
Стейз приподнял пальцем её подбородок, вынуждая заглянуть в его строгое, сосредоточенное лицо:
– Ты не хочешь что-то добавить от себя?
«Я тебя люблю», – могла бы сказать Таша, но к чему так сразу пугать любимого мужчину? Она молча покачала головой, потянулась за поцелуем, а потом выпалила на выдохе, переводя сбившееся дыхание:
– Условия, выдвинутые тобой, необходимы и достаточны, как у хорошо сформулированной теоремы.
– Однако ты умудряешься даже в самые логичные цепочки привносить трудно учитываемые факторы. Почему ты солгала мне про «предварительное знакомство»?
Таша честно постаралась вспомнить свои мотивы, казавшиеся тогда безусловно правильными и единственно возможными, но сделать это под проникновенным взглядом оказалось совершенно невозможно! Всё, что приходило в голову, выглядело нелепыми отговорками и укладывалось в рамки предупреждения психолога о невозможности поступать разумно в шоковом состоянии. Стейз продолжал смотреть в ожидании внятного ответа, и Таша удручённо проворчала:
– Лучше не спрашивай, уж больно объяснения дурацкие выходят! Лучше о себе расскажи: что ты подумал, когда впервые увидел меня перед выпиской из стационара? Ты же совсем мало помнил обо мне? Я тебе вообще понравилась?
– Понравилась??? Я с первого взгляда понял, что в конце концов не миную сумасшествия на почве дикой страсти, если ты сбежишь от меня. Собственно, к тому оно и шло. Тебя так сильно расстроило выгорание моих эмоций?
– Я оказалась к нему не готова, – тихо признала Таша. – Я настраивалась на него разумом, а вот чувства подвели. Ты не помнишь этого, но мы долгие недели могли общаться только с помощью эмоций и больше никак: у тебя тогда не работали абсолютно все органы внешних чувств. Этот односторонний обрыв эмоциональной связи ударил по мне слишком больно. Наверное, мне было бы проще, если бы и я перестала чувствовать тебя и всей душой ощущать отсутствие твоего отклика.