— Стой! Это… это… — я задыхалась от поразившей меня догадки. — Это иллюзия… Иллюзия!

— Что?

— Я не могу прыгнуть. И запах…

Воняло мочой. Шерстью. Но сильнее всего воняло гнилью. От вони сводило челюсть, а спину пробирал холодный озноб.

— Чёрт подери… Охотники… Одноглазый мудозвон всё-таки успел их вызвать, — процедил Павел, отступая ко мне и снимая на ходу портфель с лисёнком. — На, держи, головой отвечаешь.

— Как помочь Алеку? Как!? — я судорожно надела портфель, меня бил озноб. Нужно было немедленно что-то сделать!

Я не отрываясь смотрела на косматого зверя. Опустив морду, медведь жадно щелкал зубами, у меня внутри всё подпрыгивало так, словно я валилась в пропасть. Ноги сами понесли к зверюге, но в последний момент Павел успел ухватить меня за плечи, разворачивая лицом к себе:

— Тина, очнись! Иллюзия не может нанести серьезных травм. Мы попали под купол Гиен. Сейчас нельзя верить глазам! Не удивлюсь, если и тот, кто открыл дверь клетки — тоже был только мороком. А настоящий дед всё ещё у вольера с лисами. Поэтому, возьми себя в руки.

— Так это что, снова…Гиены? Разве они не оставили нас в покое!?

— Да не знаю я! Вот, пиши Барону, пусть чешет сюда, да побыстрее, — он сунул мне в руки свой мобильник. — Я пока поищу слабое место иллюзии. Если не сможем найти выход, то только Барон сумеет помочь.

Я вцепилась в телефон, как в спасательный круг.

— Хорошо… С-сейчас, сейчас… — бормотала я, набирая смс, пальцы не попадали по буквам. — А… тот, второй охранник? Он где?

— Пофиг! Займись делом! — нервно ответил Павел, ощупывая взглядом вольеры и тропинки.

Медведь снова взревел, вызывая приступ тошноты. От такого рёва все звери в вольерах должны были встать на уши, но они только неподвижно глядели на нас из темноты, точно чучела с подсвеченными глазами.

Алека не было видно, но под медведем что-то отчётливо копошилось, наружу, хватаясь за воздух, вытянулась окровавленная рука с обкусанными пальцами:

— Помогите… — хрипел кто-то голосом Алека. У меня упало сердце, я стала выворачиваться из хватки Павла с такой яростью, что ему пришлось встряхнуть меня, чтобы привести в чувство.

— Дура, это иллюзия! Да посмотри же!

Рука ещё какое-то время покачивалась в воздухе, точно передавая кому-то кровавый привет, а потом упёрлась в землю. Из-под медведя показалась израненная голова молодого охранника, его ухмылка светилась в темноте так, словно за зубами он прятал горящую лампочку. Подтянувшись на руках, он вытянул себя из-под туши, встал отряхиваясь и, повернувшись к замершему медведю, обглоданной рукой потрепал его по холке.