Я не могла драться, не могла убежать. Даже двинуть пальцем было мне не под силу.

Любопытные глаза зверей сверкали в темноте между прутьями клеток. Павел без движения скрючился на асфальте. Склонив косматую голову, медведь обнюхивал стонущего на земле Алека. Я теперь его видела… Он, кажется, был без сознания. Узы вибрировали алым, разгоняя огонь по грудной клетке.

— Чего это Белоснежка замерла, как оленёнок на шоссе? Так рада нам, что язык проглотила? — Голос Нильса донёсся точно сквозь слой ваты.

— Она просто офигевает от нашего могущества, — осклабился Жак. — Мы же только что поместили шакаленка в мир его лучших грёз. На такую технику не каждый высший зрячий способен. Смысла мало, зато хорошо разминает мышцы, да и жертву вырубает надолго.

— У неё по ходу просто операционка подвисла. Эй, Белоснежка, ау? Даже не попытаешься сбежать? Не-е… ну так совсем не интересно! Хочешь лишить нас развлечения? Так не пойдёт!

Гиены нависли, разглядывая меня с брезгливым интересом, как дети рассматривают трупик окоченевшей лягушки.

Я пыталась вернуть контроль над телом. Бесполезно! Всё равно что лбом пытаться пробить стену. От бессилия хотелось плакать, но даже на это я была не способна. Тень сдавила сознание так, что для собственных мыслей почти не осталось места. Я угодила в ловушку, из которой не существовало выхода, и лишь из упрямства продолжала цепляться за реальность, точно за край пропасти, каждый миг ощущая как опора крошится под пальцами.

“Хватит терзаться, отпусти себя… Отдай контроль нам”, — уговаривала Тень, пытаясь утянуть в бездну. Мне казалось, я различала её матовое, точно пластмассовое лицо, как две капли воды похожее на моё. Лицо улыбалось, шептало: — “Мы позаботимся о твоей душе куда лучше тебя”.

Тем временем Гиены вдруг принялись сдирать портфель с моих неподвижных плеч. Нильс грубо вытащил из него лисёнка:

— А тут у нас что?

Страх за малыша ошпарил, выдёргивая в реальность.

— …убери-свои-грязные-лапы, — смогла я выдавить, через пересохшее горло.

— Почему же? Он милашка. Ты не обидишься, если мы свернём ему шею? — Когтистая лапа похлопала малыша по морде, заставляя того сонно приоткрыть голубые глазки. — Зачем ты его украла? На воротник вроде бы маловат? Эй, Жак, мне пошло бы? — и синеглазый приложил лисёнка к шее наподобие ворота. Малыш слабо тявкнул, попытался сжаться, за что тут же получил щелбан по носу.