От удара, я едва не нырнул носом в свою тарелку с салатом. Схватив из неё горсть майонезной гущи, я со злостью швырнул её в лицо своему отцу и сразу выскочил из-за стола… точнее, попытался выскочить, потому что его тяжёлая рука в последний момент схватила меня за волосы.

— Ах, ты! — отрывая меня от земли, взревел Вадим,

— Отвали! — вопил я, колотя ногами воздух, но надеясь задеть обидчика. — Ненавижу!

Он тряхнул меня несколько раз, а потом, как какую-то букашку, отшвырнул на стоящий в углу диван.

— Я твой отец, и ты будешь старших уважать!

Кожа головы горела. От непривычной боли перед глазами плыло. Никто и никогда не прикасался ко мне даже пальцем. Гости уродливо гримасничали, что-то возмущённо крича, отец был похож на разъярённого бычару, которого посмели дёрнуть за хвост. Уважать его? Никогда! Никогда…

— Посмотрите, — крикнул кто-то из гостей… — Ему весело! …дрянь такая! Понаехали из города, никакого воспитания, никто не занимался! Мамке, небось, до фонаря было! … чего улыбается-то?

Мир поплыл как в тумане…

***

Алек обнаружил себя стоящим вечером посреди просёлочной дороги. Справа и слева тянулись заросшие сорняком канавы, а чуть дальше виднелись покатые крыши деревенских изб, а ещё дальше высилась тёмная стена леса. Было тепло, но ветер то и дело пробивал холодной волной, как бывает, когда лето сменяется осенью.