Этот придурок хотел меня убить? Чего же теперь дрожит как трусливый сопляк?

— Подними ружьё! — гаркнул я, не сдерживая отвращения от которого сводило зубы. Собственный голос звучал низко и незнакомо. — Подними и прострели себе башку, урод. Давай!

Грач дёрнулся, как от пощёчины. Глаза бессмысленно таращились в пустоту. Он чуть помедлил, а потом нагнулся, поднимая двустволку. Несколько чудовищных мгновений я ждал, что он направит её на меня, но Грач уткнул приклад в землю, а дуло неловко направил себе в подбородок.

“Ты уверена, что так будет лучше?!” — зазвучало где-то на краю сознания. Мой разум словно раздвоился: одной частью себя я чётко видел смутно-знакомого рыжеволосого парня, хватающего меня за плечо, а другой — не отрывал взгляд от Грача, тянущегося к курку…

***

Илона, прыгнула на дорогу, пытаясь успеть к Грачу, который послушно, точно безвольная механическая кукла, направил ружьё прямо себе в подбородок.

“Не дай Павлу сдвинуться с места!” — мысленно крикнула она, крутя ушастой головой.

— Эй, слышь, подожди, — Алек растерянно смотрел на мальчишку с ружьём — губы у того были совсем белые. У Павла дела обстояли ещё хуже, на футболке расплывались алые пятна. — Не знаю, ты… ты уверена, что так будет лучше?!

“Да, делай, что говорю!”

Сердце тревожно грохотало в ушах, и Алек едва успел удержать Павла за здоровое плечо, когда тот неожиданно дёрнулся, словно хотел встать и рвануть вперёд. Силы в этом движении было столько, что Алек едва устоял.

— Но этот дурак… Он же убъёт себя!

Алек почувствовал как у него внутри все сжалось, словно он летел вниз на американских горках. Слова Илоны отказывались умещаться в голове. Она хочет, чтобы Грач… застрелился? Но разве… Почему именно так? Что за… Позволить мальчику застрелиться? Нет… Так нельзя, должен быть иной выход!