Павел нетерпеливо дёрнулся снова, и Алек не удержал его, не захотел удерживать. Разжал пальцы. Илона гневно зашипела, вздыбив шерсть, и бросилась Койоту-подростку под ноги. Тот, споткнувшись о кошку, потерял равновесие, со вскриком упал носом в траву и тут же, вскинув голову, задушено крикнул Грачу:

— Стой!

Крик потонул в хлопке выстрела.

Повисла тишина.

На Грача было страшно смотреть, но Алек не мог оторвать взгляд от того, что раньше было его лицом. В мешанине из крови и плоти было не разобрать глаз, рта, носа. Мальчишка продолжал стоять на ногах, но скорее по привычке, точно не веря в то ужасное, что с ним произошло. Но вот он медленно качнулся. Вперёд и назад, не в силах решить в какую сторону падать. Вскинул изуродованное, залитое кровью лицо к небу, и с глухим хлопком повалился на спину.

Звуки затихли, даже криков от пепелища было не слыхать, точно пространство рядом с ними накрыли стеклянным колпаком. Безмолвие прерывалось лишь тяжёлым дыханием Павла. Казалось, ему не хватало кислорода, так часто и глубоко он втягивал воздух. Алеку было немногим лучше, тошнотворное чувство скользким комком скрутилось в животе.

— П-павел, — вдруг тихо позвала кошка, на этот раз вслух. Голос скрипуче и с натугой вылетал из её распахнутой пасти. — Т-ты слышишь меня? То, что сейчас с-случилось… это не понастоящему произ-зошло…

Павел не реагировал. Он неподвижно лежал на животе, уставившись в одну точку и, кажется, пребывал в глубоком шоке. Илона сделала навстречу несколько осторожных шажков, будто не была уверена, что вообще стоит приближаться. — Эй… Это всего лишь иллюз-зия. Вспомни, на самом деле т-ты успел его остановить… Вырвал ружьё, а м-моя мама… она нашла тебя и выз-звала скорую. Вспоминаешь? Здесь никого не было, чтобы вмешаться. Поэтому в-всё в порядке. Этот т-трусливый идиот, Грач, до сих пор жив, вспоминает тебя к-как страшный сон. Ну, припоминаешь?

Где-то за домом, прорываясь через кокон тишины, гулко ухнула ночная птица, со стороны пожара зазвучали голоса. В нескольких домах в отдалении вспыхнули светом окна. Павел глубоко, судорожно вдохнул, зажмурил глаза, а потом, открыв их, перевёл болезненный взгляд на кошку. Его бледное, точно застывшее в судороге лицо исказила вспышка гнева, а Эмон поднял серую голову к небу и протяжно завыл. В ту же секунду случилось странное: небо стремительно, в несколько секунд, заволокли чернильные тучи, точь-в-точь кто-то поставил на перемотку фильм о природе.

Алек почувствовал, как раскаляется воздух, обжигая лёгкие, а земля дрожит под ногами. Ветер поднялся такой силы, что кроны небольших осинок едва не прижало к земле. “Чертовщина какая-то”, — подумал Алек, хватаясь за ближайшее дерево.