– Почему?

Он посмотрел на меня сверху вниз.

– Хочешь узнать, почему мы не отправились за тобой сразу же, как только увидели записку и отрезанную косу на подушке? Да, первым моим порывом было поступить именно так. Марджери впала в истерику, твоя мать требовала, чтобы я срочно кинулся на вокзал и за ухо притащил тебя домой. Но потом мы получили письмо от Бернса, где он писал, с каким энтузиазмом ты взялась за учебу в Университете, и тогда я сказал, что если ты захочешь, то вернешься. Сама.

– Но… как? Почему?

– Если бы мы забрали тебя насильно, ты была бы рядом, да, но относилась бы к нам как к тюремщикам. И, вероятно, всю жизнь жалела бы об упущенных по нашей вине шансах. А мы этого не хотели. Оставалось только принять твой выбор и помочь… по мере сил.

Мир перевернулся. Это противоречило всему, что я знала… думала, что знаю о своей семье. Образ строгого, отказывающегося меня слушать отца рушился на глазах, и все, что я могла – лишь растерянно хлопать глазами, не зная, во что верить.

– Спасибо.

Отец кивнул, и тогда я решилась задать самый важный вопрос, беспокоивший меня с первой секунды нашей встречи.

– Так значит, ты не будешь пытаться забрать меня из университета?

– Ты же теперь замужняя эйра. Никто, кроме мужа, не может влиять на твои решения. Но я оставлю тебе разрешение на учебу. Просто чтобы ты знала, что у тебя всегда есть выбор. Жить здесь или вернуться домой, учиться или нет, оставаться в браке или развестись, если разрешение на посещение занятий было единственным, что держало вас вместе.

– Это не так, папа! – воскликнула я горячо и пылко. – Я люблю своего мужа! И наш брак… это все по-настоящему. Честно.

Он улыбнулся с какой-то особенной теплотой.

– Рад это слышать, Рианнон. Значит, хоть чему-то мы с мамой тебя научили. Вот разрешение, – отец протянул мне бумаги. – На всякий случай.

Я долго не решалась взять лист из отцовских пальцев. Казалось, стоит мне это сделать, и хрупкая нить понимания между нами разорвется, сменившись знакомой глухой стеной. Потребовалось немало мужества, чтобы забрать бумаги и, свернув, положить их в сумку.

– И теперь ты… уедешь?

Отец посмотрел на меня без улыбки.

– А ты хочешь, чтобы я уехал?

– Нет. Не сразу.

Он молча притянул меня к себе, и я благодарно уткнулась носом в мягкую кожу куртки, пахнущей домом. Широкая ладонь погладила по спине, совсем как в детстве.

– Обратный билет через неделю, – проговорил отец, не разжимая объятий. – Я остановился у Тильды. Буду рад, если мы с тобой сходим куда-нибудь. Покажешь Грифдейл, расскажешь о муже. Должен же я познакомиться с зятем хотя бы через три месяца после свадьбы.