Он рассмеялся.

— Думаешь, я к вам наших настоящих гостей подпущу? Разве что некоторых. А так… Большинство ваших пациентов, конечно, обычные твари из пятого отражения, согласившиеся мне подыграть. Я отобрал тех, что поумней и поадекватней… Ну и тех, кто хотел развлечься, понятное дело. Хотя таких, кто не отказался бы поморочить голову ангелам, тут полно… Ещё есть призраки, конечно. Те, которые застряли навеки в пятом отражении и не могут выбраться из плена сожалений. Я даю им приют и шанс, большего всё равно не могу дать. Помочь себе они могут только сами.

Я нахохлилась, обнимая себя крыльями.

— Значит, и Марта Лестница…

— Убита сожителем семь лет назад.

— И Борис…

— Замёрз под мостом.

— Любве?

— Живее всех живых.

— Что?! — вот это было неожиданно.

— Любве — один из лучших шаманов, которого мне доводилось встречать. Я довольно быстро помог ей адаптироваться в пятом отражении. Но, в отличие от остальных моих питомцев, она не пошла дальше, а предпочла остаться. Чтобы спасать ангелов от ужасного и демонического меня… Если ты спросишь меня, я считаю это очень милым. И уместным: мне, как злому искусителю, положен противник. Она отлично справляется с этой ролью.

Да уж, знают некоторые толк в развлечениях.

Особенно, кстати, меня умилила тёплая нотка, с которой ворон говорил о Любве. Начинаю думать, что методичку на тему “демоны не способны на привязанности” писали ангелы, ранее видавшие демонов только на картинках из средневековых книг.

И кстати, мне интересно: нечто вроде привязанности начинают испытывать друг к другу все “исконные враги”, поработавшие бок о бок какое-то время? Или это сказывается тот факт, что пятое отражение, как ни крути, является по сути своей зеркалом безумия, и что Шакс — маркиз безумия, и что Пророк на всю голову… кхм… пророк?

Или мне просто везёт именно на такие ситуации?

— Между прочим, — продолжил между тем ворон, — наш Редди, который бывший профессор, тоже вполне жив. И действительно скрывается от мечтающих запихнуть его в сумасшедший дом (и получить право распоряжаться его имуществом) родственников.

Я уже даже не то чтобы удивляюсь.

— И ты не можешь ему помочь?

— Как именно? Доказать, что профессор не сумасшедший — учитывая, что он, вернувшись в реальность, тут же всем и каждому взахлёб рассказывает о том, что видел в пятом отражении, и ни в какую не хочет отсюда надолго уходить? Или мне убить его родственников, чтобы под ногами не путались? Но проблем с адекватностью поведения профессора это не решит.

— Но… почему он не хочет притвориться нормальным? — вопрос, конечно, горчил на языке.