Как ни торопилась Анха, но за один день они не смогли преодолеть половину Империи. Во время пути отдыхали мало, но на ночевку всё же пришлось опуститься на землю и снять комнаты на постоялом дворе.

— Георгий, разве мы летим не в имение Лунных к моим родным?

— Нет, душа моя, я сожалею, но вам надо поговорить с ведущими ваше дело дознавателями. Да и его высочество Виктор ждет вас.

— А бабушка с дедом?

— И они ждут вас в столице, — осторожно прихватывая пальчики княжны, он завладел всей ладошкой и тут же подтянул её к себе, чтобы поцеловать, но Анха мягко освободилась и отступила.

— Простите, не хотел вас обидеть, — тут же извинился князь. — Моё мировосприятие немного изменилось, и я постоянно чувствую потребность смотреть на вас, касаться…

— И вы меня простите, но я сейчас, как шальная. Хочу увидеть родных, быть может, выплакаться… Я убеждаю себя, что мои беды закончились, но мне всё ещё больно.

Песочный горько улыбнулся и до столицы оставался тихим и молчаливым. Лишь только приземлившись возле особняка Федоровских, он помог Анхе сойти с вимана и, прежде чем отпустить её руку, прижался к ней губами.

Но девушка уже увидела выбежавшую Татию и не обратила на это внимание.

— Бабушка! — хрипло воскликнула она и бросилась в объятия. Слёзы полились сами собой у обеих, и рыдающих женщин обнял дед. Они стояли втроём, обнявшись, переживая прошлое и настоящее.

— В дом! Что же мы на пороге... — первым прервал слезоразлив Алексис.

В гостиной все как-то сами собой смолкли. Никому не хотелось рассказывать о перенесённых бедах и заново переживать своё отчаяние.

Для Татии та страшная ночь прошла как в тумане. Она помнила только, что твердо собиралась выпить эссенцию наперстянки и лечь рядом с Алексисом, если бы он не выжил.

Сам же Алексис не мог простить себе, что не защитил родных. А Анха не знала, как признаться, что она поступилась честью и гордостью, чтобы выжить. Теперь ей казалось, что достойнее было бы умереть, но не позорить своё имя и род. И если бы она знала, что помощь уже близко, то лучше бы села в замковую тюрьму и там дожидалась бы спасителя.

— Вы как будто не рады встрече, — хмыкнул Песочный, усаживаясь на диванчик и подавая знак слуге, чтобы тот подал напитки.

— Не говорите глупостей, — рассердился дед.

На что князь Песочный картинно выгнул бровь и покачал головой.

— Думаю, — начала бабушка, — нам с её светлостью надо поговорить наедине.

— Ба-а-а, — чуточку возмущённо протянула Анха, а Татия в испуге глянула на Песочного, но тот не стал делать вид, что не слышал, как глава рода обратилась к члену своего клана, и расхохотался.