— Тут я ничего не могу сказать вам, — пожал плечами Песочный. — У нас есть факты, а мотивы… Да мало ли какие тайны есть в клане Меча и в Императорской семье! Нам не расскажут.

— Наверное, вы правы. Мы чего-то не знаем, и без этого заговор и поведение Великого князя кажется странным, — согласилась Анха.

Она слушала князя Песочного — и пыталась выстроить логическую цепочку действий Великого князя Острова, но в её представлении вырисовывался фанатик. Он не мог гарантировано получить титул Императора, но уничтожал императорскую семью, не жалея любимой внучки. Так какова же цель заговора, если не занять императорский трон?

— Ваша светлость, а известно, кто ещё пострадал от рук Островых?

— Мне не говорили, но я покопался в архивах и узнал, что пропадали без вести очень разные маги. Это могли быть воеводы крупных гарнизонов на границе с тёмными землями, имперские артефакторы, высшие целители ; ищейки и члены клана Островых тоже исчезали или ни с того ни с сего погибали.

— Хм, действительно разные маги. Наверное, чем-то мешали?

— Безусловно. Но давайте дождемся завершения суда и, быть может, там мы узнаем больше. Или вы хотите поехать домой и как можно скорее забыть всё, что с вами произошло?

— Я? Не знаю… сейчас я хочу увидеть деда и бабушку, а потом… посмотрим.

— А по мне вы скучали? — проникновенно заглядывая в глаза, спросил князь.

— Очень, — улыбнулась девушка.

— А как я вам сейчас?

— Вы очень симпатичный и вас хочется опекать, — она доверчиво положила голову ему на плечо. В прошлом она не позволила бы себе такую вольность, но теперь князь выглядит на пару лет младше её и это сравняло их. Вот только лицо князя помрачнело.

— Пройдет совсем немного времени и ваше отношение ко мне изменится, — капризно буркнул он.

— Возможно, — легко согласилась Анха.

Горло ещё саднило, и говорить было трудно, но даже если бы всё было в порядке, она не стала бы объяснять князю, что он навсегда останется для неё другом. Да, он ей нравился, а сейчас очаровал своей юностью и смешил, но его намёки на ухаживание рождали невольное отчуждение. И хотя Анхе это отчуждение показалось несправедливым по отношению к Песочному, но оно чувствовалось, а она раз и навсегда решила, что больше никогда не будет принуждать себя, если дело коснется любви. Ни из политических соображений, ни из жалости или благодарности. Никогда!

— Моя прелестная княжна, не считаете ли вы возможным обращаться ко мне по имени?

— Хорошо, Георгий, — согласилась и немного отстранилась.

— Как же сладко слышать из ваших уст своё имя! — шутливо воскликнул он. — Милая Анха, я вижу, что вы устали. Мои крепкая грудь, — князь выпятил тощую грудь, — и твёрдые руки в вашем распоряжении, облокотитесь на меня и отдыхайте. Нам предстоит долгий путь.