Гая затрясло. Он столько лет желал узнать правду, и вот его друг говорит, что нашел ответы на все вопросы о прошлом семьи, что была дорога сердцу Рэванса.

– Говори! – потребовал белоголовый мужчина, крепче сжимая фужер в руке.

– Я не хотел бы быть тем человеком, который расскажет тебе все, – взволновано сказал Ард, – но это куда лучше, чем ты бы узнал эту горькую правду от кого-то другого. Я начну издалека, чтобы ты понял все и не спешил с выводами.

– Я тебя слушаю, – прохрипел Гай, согласно кивая головой.

В горле пересохло, Ричард Марджери еще больше помрачнел. Ему было тяжело говорить об этом. Он знал, как больна эта тема для его единственного друга.

– Моя мать когда-то узнала, что у нее будет всего один ребенок и тот умрет от руки Белой Демонессы. Она так долго ждала моего рождения, что помешалась на моей безопасности, – спокойно начал рассказывать король Орфея, смотря на друга. – Королева Лиретта знала, что Белая Демонесса будет принадлежать роду Касалроев. И тогда она решилась на…

Голос Ричарда затих. Было нелегко рассказывать ужас прошлого, но Гай все понял.

– На убийство всех Даркнесс, – закончил за друга Гайнар, который выглядел хуже смерти.

В его голове стал наконец складываться пазл. Ричард сделал пару глотков вина, избавляясь от сухости в горле. Кожа Гая стала беднее, глаза заблестели, а уголки рта нервно задергались. Табун мурашек прошелся по его спине.

– Из рода Касалроев, – добавил более тише Марджери, видя, как его другу неприятно все это слышать. – Она настолько любила и любит меня, что стала прямо одержима идей – спасти меня от Даркнесс, – невесело хмыкнул молодой человек. – Я где-то читал, что все три гильдии в свое время принесли равновесие в мир. Но когда Даркнесс стали истреблять, оно было нарушено. Моя мать помогла в этом, приказав убить многих. В том числе и твою семью.

Гай жадно выпил бокал до дна, а потом подошел к тумбе и взял бутылку вина, чтобы отпить прямо из горла. Его сердце вновь обливалось кровью. Старая рана дала о себе знать. Злость, ненависть и боль росли в нем с каждой секундой. Все это время он был рядом с убийцей родителей. Улыбался ей, кланялся, клялся в верности, не зная всей правды. Рэванс поставил бутылку на тумбу со звуком, сжал кулаки, а потом задал вопрос:

– Почему… Почему она не убила меня? Я ведь всегда был рядом, на ее глазах!

Марджери видел, как его лучший друг боролся со своими мыслями, чувствами и эмоциями. Он не скрывал от Ричарда горькие слезы, которые предательски побежали по щекам. Внутри у Гая все дрожало. Молодой монарх продолжил, несмотря на состояние друга, ведь тот должен был знать все: