— Катрин, я не верю, что ты здесь, — шептал он, — ты мой ангел, моя душа. Зачем ты так рисковала? Любовь моя, ты самая отважная женщина на Земле!

— Берт, больше некому. Соседи, все кого ты охранял, одурели от жадности и кружат возле замка в поисках добычи. Леон не мог оставить наши земли! — Катерина сглотнула и как-то по-детски наябедничала: — На нас нападал Отиз.

— Дестют де Отиз?! Мерзавец!

— Леон вынес ему приговор и Дидье казнил его. Насколько я помню, у Отиза была жена, и если она подаст жалобу королю, то разбирательство вымотает нам нервы.

— Леон был в своём праве, — твёрдо произнёс Бертран, но тут же с досадой мотнул головой: он прекрасно понимал, что любое происшествие можно перекрутить, и невиновный станет виноватым, если есть возможность выжать из дела деньги.

— Рутгер добрался до замка едва живой и Луция его еле выходила. Я не хотела брать капитана с собою, ему трудно ходить, но он упёрся, и я рада, что он настоял.

Катя замолчала и, выдохнув, добавила:

— Последняя часть пути оказалась самой опасной.

— Тогда как же вы?.. — Берт, не выпуская Катю из рук, чуть отстранился, чтобы увидеть её лицо.

— Я отдала все деньги, сумев сохранить только одну драгоценность для тебя. Сам понимаешь, что был бы Рутгер один, он принял бы бой, и ты бы никого не дождался. Я нечто подобное предполагала и поэтому знала, что если кто — то сумеет достичь Эдессы, то только я.

— Катрин, ты так рисковала, — вновь крепко прижав, он гладил её по голове, по плечам, боясь отодвинуть, разорвать контакт, хотя она уже отпихивалась и стонала, что он придушит её и останется здесь навечно.

— Берт, послушай, тебе придётся потерпеть ещё три дня. Ага Яваш хороший человек, — Бертран фыркнул, — да, мы могли бы стать друзьями, если бы нас столько всего не разделяло. Он интересуется новостями, открытиями наших учёных и хочет, чтобы я всё ему рассказала. Потом будет праздник и в честь совершеннолетия своего сына он сделает мне подарок, отпустив тебя с Клодом без выкупа.

— Но… подарок? Катрин? Он пристаёт к тебе?! — она вытащила из капкана его рук свою и стукнула, куда дотянулась.

— Ага Яваш — человек чести! Ты не Бог весть какая для него ценность, чтобы он держался за тебя и не мог позволить себе подарить тебя мне! Так и знай, Берт, отныне ты принадлежишь мне!

— Я с первого взгляда принадлежал всегда только тебе, — покорно признался Бертран, но тут его руки напряглись, с новой силой притягивая к себе жену, и он шепнул ей в ухо:

— Но и ты моя, помни об этом!

— Я всё помню, а ты испортил мне сладкий момент владения тобою! — отпихнула его Катерина и деловым тоном продолжила: