— Значит, бабушка тут не причём?

— Она всегда при чём!

Катерина махнула на неё рукой и отправилась готовить. Бабушка до сих пор считала себя коммунисткой. Она когда-то с недовольством приняла выбор сына, так как невеста была родом из белогвардейцев со всеми прилагающимися последствиями в виде лагерей и выселения. Казалось бы, столько лет прошло, всех разоблачили, оправдали, у власти уже стоял Брежнев, а бабушка всё тыкала прошлым ничего не понимающей юной избраннице перспективного Митюши. А потом всё изменилось, и люди стали гордиться «голубой» кровью, а коммунисты превратились в погубителей страны. И снова неприязнь между свекровью и невесткой разрослась с новой силой.

— Мама, все люди как люди, а вы с бабушкой только народ смешите.

— Она первая начала.

— Ей в следующем году будет восемьдесят. Она просто старый человек, немного живущий в своих фантазиях. Ей тяжело в современном мире, а ты всё воюешь с нею за те убеждения, что вам обеим уже давно не нужны.

— Катюша, все равно не могу я с нею рядом быть! У меня уже рефлекс на неё. Мне ведь в голову не приходило, кто мои бабушка и дед, почему мы жили в Казахстане, а не в Санкт — Петербурге, хотя бы в закутке собственного дома. Это она всё раскопала и ткнула мне!

— Ладно, мам, зови мальчишек кушать.

Планы менялись. Может, хорошо, что мама уедет?

Дальше дни проходили в хлопотах. Дети, бабушка, её операция на глазах, а потом всё устаканилось. Неожиданно бабушка взяла все домашние дела на себя. Правнуки её слушались безоговорочно, но за этим Катя следила сама, напоминая сыновьям, что прабабушка старенькая и за ней тоже надо приглядывать. Впрочем, встречи с Эмэри стали редкими и освободилось достаточно времени, чтобы всё успевать.

Катерина продолжала присматривать для себя подходящую работу, необходимое обучение, а заодно с интересом поглощала информацию по тем ремёслам, что она завела в замке. Хотелось выяснить, почему она не смогла добиться идеальной прозрачности стекла, как всё-таки надо было делать зеркало. Как можно было усовершенствовать ткацкие станки или чем следовало обогатить бедную почву. А потом вдруг увлекалась и читала об Алиеноре, королеве Франции или Мелисенде, иерусалимской королеве, об их предках и потомках…

Чем больше проходило времени, тем чаще казалось, что прошлое было сном. Отпускали изнуряющие отношения с Бертраном, которого она всё же полюбила и испытывала к нему более взрослые чувства, чем к тому же Славику. Забылся радостный подъём души при встрече с агой Явашем и последующее осознание, что он всё же человек своего времени, а она осталась чужой той эпохе, как бы не приспосабливалась. Все душевные привязки ослабевали, оставляя место только настоящему.