Никогда еще не видел, чтобы она так неуверенно лепетала и нервно оглядывалась по сторонам.

– Ты подумала… – побуждаю ее продолжить.

– Возможно, ты был прав. О том, что надо совершать хорошие ошибки.

Я выгибаю бровь, но ничего не говорю.

На ее лице вспыхивает раздражение.

– Мне обязательно произносить это вслух? Я хочу трахаться.

От ее резких слов я удивленно отшатываюсь и тут же возбуждаюсь, чувствуя, как в кожаных штанах становится тесно.

Я скрещиваю руки.

– Ты не знаешь, чего хочешь на самом деле.

Ее раздражение трансформируется в настоящую злость.

– Не поняла? Не смей говорить так, будто знаешь, о чем я думаю. Я же стою здесь. Я сама к тебе пришла.

– Да, а еще ты поцеловала меня и потом об этом пожалела. Я только рад получать удовольствие от некоторых потрясающих ошибок, но меня не интересуют сожаления. Это совсем другое, и мы оба знаем, что ты на это об- речена.

Она даже не смеет возразить. Я понимаю по ее лицу, и меня это чертовски терзает. Ее недоумение и молчание говорят сами за себя.

– Так я и думал, – вздохнув, говорю я. – Возвращайся в свою палатку, Желтый колокольчик.

На ее лице мелькает смущенная обида, от которой мне в живот как будто вонзают клинок, но я стою на своем.

– Тебе только кажется, будто ты знаешь, чего хочешь, но это не так. Ещё нет. Потому найди меня, когда во всем разберешься.

На ее щеках появляются красные пятна, а из горла вырывается горький смешок.

– Знаешь что? Ладно! Я думала, мы скоротаем время, избавимся от неприязни друг к другу. Но ты выжил из ума, если думаешь, что теперь я когда-нибудь вернусь к тебе с подобным предложением. Я знаю себе цену.

Я смеряю ее взглядом.

– Я тоже.