Рисса фыркает и качает головой, но не отрицает.

– Почему меня не удивляет, что ты затеял драку с четырьмя мужчинами?

– Я стал капитаном не потому, что уклонялся от драк. Или убийств.

– Чем ты занимался до того, как стал капитаном?

– Был наемником в Первом королевстве.

Она таращится на меня.

– Не задавай вопросов, пока не будешь готова услышать ответы, – говорю я. – Я убивал ради денег и был в этом мастак. Мне это даже нравилось. Тебя это беспокоит?

Я смотрю, как она пытается осмыслить услышанное, вижу по задумчивому взгляду голубых глаз, как кружат у нее в голове мысли.

– Некоторые утверждают, что секс с наложницами такой же грех, что убийство, потому, думаю, не мне тебя судить.

– Мир может судить нас сколько угодно, но это не значит, что нас должно это волновать.

– Убедительно, – сухо говорит Рисса, но уголки ее губ немного приподнимаются, и это зрелище подобно удару под дых. Как бы она выглядела, если бы улыбнулась по-настоящему?

Мне не следовало задавать такие вопросы. Вот почему я должен ее избегать.

– Никогда не заявлял себя поэтом.

Встав, я оставляю кубок на бревне, и выпрямляюсь.

– Грейся.

Я начинаю идти к своей палатке, но слышу за спиной легкую поступь.

– Почему ты уходишь? – спрашивает она, поравнявшись со мной.

– Уже поздно. Нужно встать до рассвета, чтобы снова разобраться со всем этим дерьмом, как и каждое утро.

Я почти слышу ее громкие мысли, но только когда добираюсь до палатки и останавливаюсь, повернувшись к Риссе, она набирается смелости и заговаривает:

– Я тут подумала. Скоро мы доберемся до столицы Четвертого королевстве, и… что ж. Ты в курсе, что я планирую уехать, но я подумала…