Стражник с облегчением выдыхает.

– Ого. Он никому не позволяет его гладить, кроме Его Величества.

Меня переполняет удовольствие, и я снова провожу рукой по шее Арго.

– Хороший мальчик, – воркую я. – Спасибо, что не растерзал меня заживо.

Я глажу его еще несколько секунд, и стоит мне опустить руку, как он щелкает на меня зубами. Это единственное предупреждение, после чего он припадает к земле, а затем подпрыгивает и с порывом воздуха поднимается все выше и выше.

Я убираю волосы, упавшие мне на лицо, и улыбаюсь, смотря, как он исчезает в темноте. Повернувшись к стражнику, говорю:

– Спасибо за печенье.

Он склоняет голову.

– В любое время, миледи.

Когда я спускаюсь, удовольствие от пребывания на крыше медленно, шаг за шагом, улетучивается. Вернувшись к дверям, ведущим в покои Слейда, я чувствую, как снова внутри все сжимается от грузной и сильной тревоги.

Сделав вдох, я захожу в комнату и закрываю дверь. Вижу, что в спальне открыто окно, впускающее прохладный ночной воздух, от которого медленно колыхаются зеленые занавески.

– Вот ты где, – говорит Слейд.

Он встает со стула у темного камина, держа в руках стопку бумаг. Слейд бросает их на стул и выпрямляется. Я провожу взглядом по его телу: черные брюки заправлены в сапоги, а кожаная куртка подпоясана на талии. Еще он побрился, и черная борода, которая с каждым днем становилась гуще, теперь стала едва заметной тенью вдоль подбородка. Волосы он зачесал назад.

– Прекрасно выглядишь, – говорит Слейд, когда я подхожу к нему

Я приподнимаю юбку платья рубиново-красного цвета.

– Ты сам его выбрал.

Слейд проводит темными глазами по округлому вырезу на груди.

– Тебе идет этот цвет.

– Так приятно не носить каждый день золото. Приятно и не видеть его, – признаюсь я и оглядываю комнату, отметив темные доски на полу, а также темно-зеленое белье на постели. Для меня все равно необычно видеть истинный цвет дерева или нитки в ткани. Вырвавшись из Хайбелла, где все было позолочено моей рукой, где золото окружало меня повсюду, я почувствовала, будто глотнула свежего воздуха.

Жизнь, проведенная в золотых тонах, отбрасывает такую же тень.