Когда он нависает надо мной, мышцы на его руках становятся напряженными. Слейд опускает взгляд на мою грудь, и между бедер скапливается влажное тепло.

– Но… это плохо, – неубедительно говорю я, хотя пытаюсь приподнять бедра. Пытаюсь и терплю неудачу, потому что он удерживает мою юбку коленями. От того, что я оказалась полностью в его власти, прижимаюсь к нему всем телом, по спине пробегает дрожь.

Безропотно принимая.

– Я и ты, – произносит он, наклонившись вперед, и это притяжение становится еще более мощным. – Нет ничего постыдного в том, чем мы являемся.

Какая опасная мысль.

Он покусывает мою нижнюю губу, облизывает ее. Я не открываю рот, и тогда Слейд кусает сильнее, и от легкой, но резкой боли мое тело наполняется предвкушением. Я высовываю язык, нащупав капельку крови, но Слейд снова прижимается к моим губам и крадет это ощущение.

– Мы могущественные, – говорит он и опускает руку, проведя ею от ключицы до ложбинки груди, разжигая во мне пламя и распространяя это воспламеняющее желание.

Я не должна этого желать. Я должна оттолкнуть его, обсудить это его решение, не отвлекаясь на попытки меня соблазнить. Но я не могу. Не могу, потому что каждым своим прикосновением Слейд вызывает во мне неукротимое желание.

Потому я прогибаюсь в спине, безмолвно умоляя его просунуть руку под ткань, обхватить мою грудь, коснуться меня везде. Я выгибаюсь, и выгибается он – и это все, что нам сейчас нужно.

– Скажи это. – Он касается губами затвердевшего соска прямо сквозь ткань платья и втягивает его в рот. Я хныкаю и запрокидываю голову назад. Слейд опускается к другому соску, а затем принимается облизывать его, потягивая и дразня.

– Прикоснись ко мне, – наоборот требую я.

Он стискивает зубы, прикусив с силой, как пару мгновений назад губу. Сосок простреливает восхитительной болью, и я вскрикиваю.

– Скажи.

Я снова пытаюсь приподнять бедра. И снова. Борюсь со стискивающей меня тканью и чувствую себя застрявшей и стиснутой. Чувствую себя полностью скованной и оттого еще более возбужденной.

Я хочу прижаться к нему, хочу, чтобы он прижался к моему пульсирующему лону, держал меня в объятиях и не выпускал, пока не доставит мне удовольствие.

– Мы могущественные, – сбивчиво и учащенно дыша, повторяю я, уступив его требованиям.

– Правильно, – говорит Слейд, не сводя с меня взора и удерживая им так же сильно, как и руками. – С помощью золота и гнили мы защитим все, что принадлежит нам. Мы станем хуже остальных, когда придет время, и будем во всем лучшими. А потом, черт возьми, уничтожим наших врагов. – Слейд опускается бедрами – наконец-то – и прижимается ко мне. Я издаю стон и дрожу всем телом.