Он встает, и я встаю вместе с ним, и, к моему удивлению, он протягивает руку, и мы обмениваемся рукопожатием. Как же эта картина отличается от той, когда мы в последний раз стояли за этим столом.

– Спасибо.

Я киваю, и брат опускает руку, а я похлопываю его по плечу.

– Не облажайся.

Райатт закатывает глаза, но в этом жесте нет ни капли присущей ему язвительности.

– Знаешь, я ведь буду приставать к тебе по поводу любых твоих решений, которые могут отразиться на армии, – предупреждает он меня.

– О, я в курсе, – ухмыляясь, говорю я.

Еще одна причина, благодаря которой я знаю, что сделал верный выбор. Райатту это нужно – нужна его собственная личность, его собственная цель, и это мне показала Аурен. Я должен был предоставить ему эту возможность еще давным-давно.

В ту же минуту раздается стук в дверь, и Оз, громко топая, идет ее открывать. Вижу, как один из гонцов передает запечатанный пузырек, отдав Озу честь, и тот его отпускает.

– Что там? – спрашивает Райатт.

Оз откручивает крышку и вытаскивает свиток, а потом протягивает его мне.

Я быстро его разворачиваю, пробежавшись взглядом по содержимому, и у меня сводит живот.

– Черт!

– Что случилось? – резко спрашивает Озрик хриплым голосом.

– Одна из шахт. Твою мать, она рухнула.

Они с Райаттом вытягиваются в струнку.

– Которая?

Я отрываю взгляд от послания, едва сдержавшись, чтобы не смять его в кулаке.

– Нефтяная.

Оз чертыхается: