Он будто пытается привыкнуть к тому, что из ее груди торчит кинжал, будто не может поверить, что ее платье пропитала кровь.

Он останавливает взгляд на ее бесцветном лице и закрытых глазах, затем хватает девушку за плечи.

– Рисса. – Голос у него сдавленный. Хриплый. Будто ее имя вырвалось у него из горла и разнеслось по ветру.

Не двигаясь, он легонько встряхивает ее.

– Рисса!

– Сир Озрик, – мягко попрекает Ходжат и тянется, чтобы убрать его руку. Я вижу, как руки Озрика на долю секунды напрягаются, а потом он позволяет Ходжату его оттащить.

– Нет. Нет, черт возьми! – буквально в лицо рычит ей Оз, в его голосе сражаются отрицание и ярость. – Ты очнешься, упрямая женщина. Ты не можешь умереть, черт побери. Слышишь, Желтый колокольчик? Ты не можешь умереть, твою мать, потому что нам еще предстоит совершить ошибки.

Он давится слезами, а я стою и потрясенно смотрю, как Озрик внезапно наваливается грузным телом на ее хрупкую фигурку и прислоняется к ней лбом, зажмурив полные муки глаза.

Мы с Райаттом застываем, наблюдая за ним, у Исали влажно поблескивают глаза, а по щеке Барли стекает слезинка.

Как мне рассказать об этом Аурен?

– Сир Озрик? – осторожно говорит Ходжат. – Леди Рисса не умерла.

Меня пронзает удивление, а Озрик так быстро поднимается, что чуть не ударяет головой нашего лекаря. На его лице застывает неверие, и он снова смотрит на Риссу.

– Кинжал только задел ее сердце, и, поскольку он остался у нее в груди, у нее не идет кровь, – объясняет Ходжат. – Но мне нужно немедленно доставить ее в лазарет в замке, чтобы провести операцию. Я просто жду, когда принесут переносную доску. – Как по заказу, пара помощников лекаря с красными повязками на плечах бегут по саду и несут доску.

– Я сам ее отнесу, – рычит Озрик, встав с земли.

Ходжат морщится.

– Не уверен, что…

– Я же сказал: сам ее отнесу!

– Оз… – Я делаю шаг вперед, но Ходжат машет рукой.

– Все в порядке, Ваше Величество, – говорит он и снова смотрит на Озрика. – Несите ее очень осторожно. Двигайтесь медленно, поддерживайте ее шею и старайтесь не давить на грудь. Она жива, но едва держится. Не уверен, что с ней все будет хорошо, когда я удалю кинжал. Вам на всякий случай нужно подготовиться.

Сдавленно кивнув и стиснув зубы так сильно, что еще чуть-чуть – и сломает челюсть, Озрик наклоняется и берет ее на руки. Никогда не видел от него столь нежного поступка. Он будто берет в руки тончайшее стекло, и одно неверное движение – и оно разлетится вдребезги.