– Я должен рассказать Аурен. Я оставил ее спящей. Она захочет быть рядом с Риссой, пока Ходжат будет ею заниматься.

Райатт уходит со мной в замок, и, когда мы поднимаемся наверх, я хмурюсь.

– Ты же не веришь в то, что это сделал тот стражник? – тихо спрашивает он, чтобы нас никто не услышал.

– Нет, не верю.

Не знаю почему, но есть у меня нехорошее предчувствие.

– Я тоже. Что-то не вяжется. – Мы молчим, пока не поднимаемся до этажа, где остановился Райатт. – Я отмокну и переоденусь в Фальшивого Рипа, – говорит он, и мы расходимся. – Встретимся внизу, в больничном крыле.

Кивнув, я поворачиваюсь и поднимаюсь на еще один лестничный пролет, а затем иду по коридору к своим покоям и распахиваю дверь. Но, добравшись до спальни, вижу, что Аурен в кровати нет. С нарастающим волнением беру с прикроватного столика ее отрезанную ленту и кладу в карман. Вижу в гардеробной ее смятое рубиновое платье. Вижу, что моя черно-коричневая одежда теперь блестит золотом.

И понимаю.

Не сходя с места. Это тошнотворное ощущение давит на меня, от него мутит. Блеск одежды тут же вынуждает меня вспомнить о том блеске, который я видел на траве в саду. Мысль, которую я столь скоро откинул.

Сердце стучит так, словно вот-вот разорвется от страха и ярости.

Я захожу в умывальную. В переднюю гостиную. Столовую. В библиотеку. На кухню. На крышу. И оказавшись там, наверху, и чувствуя, как ветер бьет в лицо, я задыхаюсь, меня колотит. Я, черт возьми, в панике. Потому что ее здесь нет. Проклятие, ее здесь нет.

– Сир?

Я оборачиваюсь и вижу Маркула вместе с другими стражниками, включая Райатта.

– Что происходит? – спрашивает брат, выйдя вперед.

– Она пропала.

Эти два слова вызывают такую жгучую панику, что горло обжигает кислотой.

Случившееся в саду не имело никакого отношения к стражнику. Он не был убийцей, он стал такой же жертвой, как Рисса.

Глаза застилает пелена, кожа чешется, шипы пытаются вырваться из рук и спины, а десны болят, когда опускаются мои клыки.

Я резко оборачиваюсь, и, увидев выражение моего лица, брат широко открывает глаза.

– Они забрали Аурен. Проклятие, они забрали ее!