– Откуда ты знаешь?

– Башня ведь цела. – Он пожал плечами. – Поверь, если б этот урод решил тронуть Милли, мы бы услышали.

Помолчал и добавил:

– Весь город услышал бы.

Это… не успокаивало. Совершенно.

Меж тем узкая кривая улица вдруг выпрямилась и раскинулась, потеснив жавшиеся к ней дома. Да и те преобразились, сделавшись чище да аккуратнее. Вот и вовсе появилась в них некая претензия на архитектурный стиль.

Портики.

Пилоны. Колонны. Что там еще положено? На этих улочках и дымом пахло меньше, или Чарльз уже привыкать начал? Главное, света здесь хватало.

Сияли окна домов. Светились фонари на железных столбах. И свет их падал на мостовую. А впереди показались башни.

– Верхний город, – крикнул Странник, ворочая рычагами. И механомобиль замедлил ход. Подумалось, что игрушка-то довольно заметная, и многие знают, кому она принадлежала.

А еще – что Странник не мог этого не понимать.

И выбрал…

Почему?

– Его еще Белым называют. Когда начинали строить, то оказалось, что местный камень добывать непросто. Здешние горы не любят ни магии, ни взрывчатки, вот и пришлось возить. А поблизости из каменоломен только силезский песчаник. Он белый.

Не совсем, скорее уж молочного оттенка, теплого, мягкого. И дома, сложенные из него, казались размытыми, как на старой акварели. Механомобиль замедлил ход, останавливаясь перед воротами.

– Дальше лучше пешком. – Странник сбросил и очки, и халат, вытащил цилиндр, с которого смахнул пыль. – Вы идите, по дороге и прямо.

– А ты?

– А у меня дела еще. Надо к другу заглянуть. Не волнуйтесь, я появлюсь в свое время.

Эдди хмыкнул, и не понять было его мыслей по поводу сказанного. Он повел тяжелой головой вправо и влево.

– Идите, здесь сложно заблудиться. Изначально город строился по плану. Это уже потом, как стал прирастать, то и пошло кто во что горазд. Надо бы перестроить, но слишком многих это заденет. Вон. – Странник указал вперед. – Самая большая башня. Это Башня Мастера-Основателя. Дядюшка говорит, что тот был на редкость самолюбивым засранцем.