– Я знаю. – Она посмотрела снизу вверх, подбирая капли чужой Силы. – Но… это даже не я воздействую.
– А кто?
– Вот. – Милли вытащила нитку, на которой висел знакомый флакон. – Он голодный. Очень голодный.
Странно, но Чарльз не ощущал во флаконе ничего необычного. Древний. Красивый, пожалуй. Но обыкновенный. Впрочем, стоило Милли склониться над очередной сторожевой нитью, которая уходила куда-то в стену, как флакон вспыхнул.
А в стене появилась трещина.
Вертикальная.
– Я не нарочно, – сказала Милисента, сжав флакон в ладошке. – А это что?
Тайная комната.
Ну конечно, какой приличный злодей обойдется без тайной комнаты?
Чарльз осторожно коснулся створок. Ничего не случилось. Если и было сторожевое заклятье, оно сгинуло, растворенное Милисентой. Створки молча распахнулись.
Комната.
Именно что комната. И довольно просторная. Стены обтянуты алой тканью, на которой поблескивают золотом короны и королевские розы. На полу – красный же ковер, толстый и темный. Стол, чьи львиные лапы утонули в ковре. Сам стол солидный, из тех, что не стыдно заводить в приличном доме. Стопка бумаг, серебряная чернильница в виде быка и лампа с золотым абажуром лишь добавляли солидности. Портрет Змееныша в императорских регалиях. За портретом, надо полагать, обнаружится сейф. Но сейчас Чарльза беспокоил не «император».
Сейчас Чарльза беспокоил человек, который сидел за столом. И, кажется, нисколько не удивился появлению Чарльза.
Во всяком случае человек этот поднялся, расцепил руки и, опершись о стол, произнес:
– Какой же ты неуемный… внучок.
Глава 30,
Глава 30,