— Я уже и забыла, что ты умеешь разговаривать. Но на улицу мы точно не пойдём: нас могут увидеть. Тут у стен-то глаза и уши. Никому нельзя доверять. Никогда не знаешь даже, не подслушивают ли твои мысли!

«Это громкий процесс… И яркий. Ты же видела. Конечно, не будет так громко и ярко, как с тем драконом, но всё же…».

Гриффин крепко задумалась, нахмурив брови и отведя взгляд в сторону устало свисающей с невзрачного потолка лампочки. Вокруг неё кружили мельчайшие частички пыли — точно так же мысли в её голове вращались вокруг всей этой новой информации, часть которой была похожа на абсурдные сказки. Но проверить хотелось. И даже имелись какие-то доказательства, несмотря на их сомнительность, они подкупали любопытство Шарлотты. Тут же яркая мысль сверкнула у неё в голове, отчего она оживлённо вскочила со стула.

— Мы уедем подальше!

«С тобой хоть на край света!».

Гриффин в недоумении вздрогнула, а щёки ощутимо зардели. Ей хотелось только лишь задуматься о чём-то положительном в его сторону, как она тут же пресекла это, чтобы странный, немного даже жуткий парень не подслушивал её мысли.

«Не переживай так. Я чувствую, что ты переживаешь за свои мысли, но я не лезу так глубоко. Тем более, раз ты этого не хочешь. Это твои мысли и чувства — я не вправе на них посягать».

Что-то в адресованных ей словах через потоки, связывающие невидимыми нитями два их сознания, хоть и чуждых друг другу, буквально с разных планет, даже формировавшихся под светом разных звёзд, чувствовалась неподдельная искренность. Тёплая яркая искренность. Как свет далёких звёзд в бесконечной космической тьме. Сердце Шарлотты вновь забилось сильнее, но уже не от страха. Что-то, чего она не знала, или забыла. Правда и открытость. То, чего не было в её социуме. То, что не приветствовалось партией и товарищами. Мысли должны быть как у всех — они принадлежат партии. Они должны шагать в ногу с идеями вождей и пролетариата. Или нет?

Это её мысли, её чувства, и принадлежат они только ей… Никому больше. И никто не вправе на них посягать.

От этой простой истины голубые глаза Шарлотты широко распахнулись, а глубоко внутри всё естество перевернулось. Но пришлось немедленно взять себя в руки, как подобает офицеру магармии.